Разумеется, я узнал эти доспехи и наряды в целом. Что-то похожее, но не точь-в-точь, было у странного отряда, который вошел в глубину и грохнул сначала огненную саламандру, а затем, скорей всего, и скайдера, что жил на крыше моего дома.
Помнится, в те времена их сила произвела на меня впечатление. И если уж начистоту, то сейчас мало что изменилось. Но этот отряд выглядел куда внушительнее.
Вся группа разбрелась по залу, а двое «священников» остановились перед механическим деревом. Я же обратил внимание на герб или символ, вышитый на всех плащах и одеяниях. Похоже на завиток, как у ракушки, со свисающим вниз «хвостом». Чем-то смахивало еще и на бутон цветка, если смотреть сверху.
— Золотое сечение.
— Или визуализация ряда Фибоначчи, — прокомментировал Четверг.
— Форсайт.
— Форсайт, — согласился он.
Рыцарь в белом плаще первым подошел к механизму, провозился пару минут, а затем что-то нажал, и дверца открылась сама собой, выпустив облако белесого пара. Тут же к нему подбежали двое бойцов. Они бережно вытащили тело, а дверца закрылась автоматически. Тут же подскочили еще двое, но теперь уже в их руках были шикарного вида носилки — белый шелк и золото.
Тело уложили на носилки, капитан рыцарей снял свой плащ и бережно укрыл им человека. Из-за их спин и всех этих доспехов мне было не видно, кто там лежит. Но мне и не хотелось, если уж на то пошло. Всё равно узнаю, но предпочту оттянуть этот момент на попозже.
— Ключи не ошиблись, — произнес человек с книгой и свитками.
— Ключи никогда не ошибаются, — раздраженно и с излишним пафосом ответил священник. — Ошибаются дураки, что не умеют их читать.
— Хорошо, хорошо, — усмехнулся книжник. — В этот раз ты не ошибся. Доволен? Только это ничего не меняет.
— Мессия прибыл в мир сквозь железные врата. Это меняет всё.
— Пока что это просто голый человек, который не факт, что вообще хоть что-то может.
— Посмотрим. Будущее само расставит фигуры в правильном порядке. Мы можем лишь наблюдать, как свершается великий замысел. Капитан, уходим.
Компания построилась, спрятав в центре безоружных мужчин и двух воителей с носилками. Но прежде чем они успели покинуть помещение, запись остановилась.
Я лишь тяжело вздохнул, потер лицо руками. Не хочу смотреть. Но от того, увижу ли я лежащего человека или нет, факт никак не изменится. Всё уже произошло.
Я прошел сквозь проекции рыцарей и остановился возле носилок. Вгляделся в лицо человека, что лежал там. Темнокожий парень, мой ровесник, потомок народа из Нью-Афро, но родился и вырос в Москве, так что на глобале говорит без акцента.