Гном привёл нас к одному из чистеньких ухоженных домов почти в центре деревни и пошёл внутрь. Мы остались на улице, сразу став центром всеобщего внимания. Взрослых гномов видно не было, зато детворы и подростков было полно. Хоть они и старались не высовываться из окон и углов домов, но сдержать детское любопытство не могли, и то тут, то там из укрытий высовывались маленькие головки или из щёлочек в окнах смотрели внимательные глаза.
— Взрослые на работах, будут только вечером, — кивнул гном на детвору. — За младшими детьми присматривают старшие.
— Прямо все работают, что ли? — удивился я. — А как же, например, старики или больные?
— Больные находятся в специальных учреждениях, чтобы изолировать их от здоровых гномов, — ответил Дарин. — Поскольку живём мы без солнца и очень скученно, то уже несколько раз мы сталкивались с тем, что пара заболевших заражала целые деревни. Теперь все больные находятся в лечебных заведениях. Со стариками всё просто: те, кто в силах работать, — работают, а кто нет, живут в специальных домах для стариков, на полном королевском обеспечении до самой смерти.
— Как‑то неправильно всё организовано, — вмешался Рон. — А если я, к примеру, скажусь больным и не буду ничего делать, весь народ что, станет меня кормить всё это время?
— Думаешь, до тебя об этом никто не додумался? — Дарин усмехнулся. — Есть разные гномы, и именно для таких продуманных личностей, как ты, у нас имеются сороковые штреки.
— Это ещё чего такое? — поинтересовался я.
— У нас нет тюрем, нет халявщиков и нет лодырей, — ответил гном. — Всем таким, как ты выражаешься, хитро…умным путь только один — на самые нижние, глубинные штреки, они по картам разработок обычно нумеруются сороковыми. Поскольку эти штреки находятся в самой глубине земли, то условия там невыносимые даже по гномьим меркам: вода, с откачкой которой не справляются помпы, тусклый свет факелов и постоянное отсутствие свежего воздуха. Гном, попавший по какой‑либо причине на эти уровни, проживёт в лучшем случае год‑полтора. Количество шахт постоянно увеличивается, а желающих работать на нижних ярусах нет, поэтому сейчас ты и не встретишь на улице ни одного праздношатающегося гнома.
— Ничего себе организация труда, — оторопел я, — это почти рабство какое‑то.
— Ничего подобного, — оскорбился гном. — Трудолюбивого гнома никто насильно не засунет на сороковые, другое дело — лодыря или преступника. Когда наши поселения не были такими обширными, то, конечно, работать на сороковых приходилось всем, посменно, но, к счастью, населения у нас теперь столько, что лодыри и преступники всегда находятся.