Что меня удивляло, так это отсутствие нападений на меня как со стороны местной знати, так и со стороны солдат. За этот месяц на мои земли не ступал ни один незваный гость.
Меня, конечно, радовало такое затишье, но Дарин предупредил, что это, скорее всего, не к добру. Советы гнома никогда не были бесполезными, так что я разыскал одного отставного лучника, который понемногу наладил изготовление охотничьих луков для крестьян. Для боевых пока не хватало ни времени, ни средств. Охотничьи луки делать было проще, чем арбалеты, а тренироваться для участия в грядущих соревнованиях они позволяли. Их брали очень охотно, особенно женщины, так как обещанная награда манила всех.
Староста даже как‑то раз пожаловался мне, что вечером не может заснуть от постоянных хлопков спускаемой тетивы и стука стрел о мишени. Деревенские так часто пускали стрелы у себя во дворах, что первоначально нарисованные лично мною мишени с небольшим пятачком в центре, означавшим десятку, быстро пришли в негодность, и крестьяне стали сами изготовлять их просто из толстых досок.
Как ни странно, но масла в огонь подливали молоденькие девушки и детвора. Они первые ухватились за луки и стали тренироваться, мужики и парни подхватились за ними, так что тренировки сами переросли в неофициальные соревнования.
Конечно, мало кто из них за один месяц добился значительных успехов — кроме браконьеров, конечно, — но моё мнение было таковым, что за полгода при таких темпах обучения можно будет ожидать неплохих результатов и от остальных тоже.
Меч с Дарином я так и не выковал, так как за полным отсутствием времени не мог уделить работе хотя бы один вечер. Гном же сказал, что если меч не нужен мне самому, то ему и подавно. Мне даже показалось, мастер слегка обиделся на меня, но вскоре он успокоился, так как видел — времени у меня действительно не было. Я старался быть везде и разрывался между поездками к постоялому двору, постройкой мельниц, поиском мастеров и еще сотней других забот.
Единственной моей отдушиной в той чехарде дел, которые я сам себе навязал, была Сатти. Скромная, добрая девушка скрашивала мне вечера и ночи, в её присутствии я отдыхал и получал свою толику ласки. Правда, она с каждым днём становилась всё печальнее, а узнать о причинах этого у меня никак не получалось. Девушка в ответ на мои вопросы только грустно улыбалась.
Мои занятия с Роном по‑прежнему носили характер только силовой подготовки, прошло уже больше двух месяцев, а я до сих пор меча даже в руках ни разу не держал.
Моя дружина уже осваивала копья, а я всё так же только бегал, занимался на изготовленных тренажёрах и делал растяжку. Рон чередовал дни упражнений на растяжки с днями преодоления устроенных им полос препятствий и днями только физических упражнений. Причём я заметил, что неделя начиналась с небольшого количества упражнений, а заканчивалась по‑настоящему изматывающим их количеством. Причем нагрузки от недели к неделе неизменно возрастали.