От тепла и нежности не осталось и следа. На некогда взволнованном лице сейчас маска безразличия.
Мейер прокручивает телефон в руке и, подумав, нажимает кнопку громкой связи.
— Артур? — зову недоуменно.
И мы оба застываем, глядя друг на друга.
Пару секунд тишины – и динамик оживает.
— Цветочек, не могу уснуть, пока голос твой не услышу, — шепчет Волков ласково, будто мы с ним как минимум пару лет вместе.
Округляю глаза и судорожно сглатываю.
— Жду нашей встречи. Когда ты станешь свободнее от Мейера и его дочери, — продолжает он как ни в чем не бывало.
Выхватываю телефон и лихорадочно отключаю его. Мгновенно покраснев, исподлобья смотрю на черного от злости цербера.
Судя по гневному виду и напрягшейся мощной фигуре, любое мое слово сейчас ударится о его броню и отрикошетит в меня, убивая наповал. Как обычно у нас бывает.
И все же… Вздохнув шумно, приоткрываю рот…
— Артур, я не… — сжимаю пальцами губу.
Что «я не»?
Не ходила ни на одно свидание с Волковым. Не позволяла ему даже прикоснуться ко мне. Не соглашалась на серьезные отношения, которые он мне на блюдечке преподносил. Олег чуть ли не в чувствах признавался, а я невозмутимо ела джем в доме Мейера и говорила, что подумаю.
И чем дольше я всматриваюсь в каменное лицо Артура, тем отчаяннее жалею о каждом из этих пунктов. Потому что подсознательно хранила верность тому, кто с легкостью растопчет все хорошее между нами. А этого «хорошего» и так катастрофически мало.
— Ты спала с ним? – каждое слово пропитано смертельным ядом.
Вот и все. Его нежности хватило ненадолго. Недоверие оказалось сильнее.
— А ты как думаешь? – разозлившись, бросаю с вызовом. — Мы чуть больше месяца знакомы, — вздергиваю подбородок. – И толком не…
— Со мной тебе хватило несколько часов той ночью, — перебивает Артур, не оставляя мне возможности оправдаться. И отбивая желание бороться дальше.
Заношу руку и со всей силы, резко бью по самодовольному, жесткому лицу. Мейер даже не морщится.
Я помню, что он говорил мне о пощечинах тогда, на кухне отца, но… Сейчас я себя не контролирую. Хочу сделать ему хотя бы на сотую долю так же больно, как он делает мне. Закапывает в землю своим предубеждением.
— Ты безумен в своей ревности, цербер, — сиплю, едва сдерживая слезы.
Разворачиваюсь и выбегаю из кабинета, до белых костяшек сжимая в руке телефон. Краем глаза замечаю, что в комнате Софи горит свет. Малышка не спит. Но мне… больше нельзя туда. Артур должен сам успокоить ее. Уже без меня.
Я лишняя в этом доме.
— Лиля, стой, мы не договорили, — шагает следом за мной цербер.