Встряхиваю себя мысленно. Я не в том возрасте, чтобы за чувствами гнаться! Мне нужна стабильность.
— Я подумаю, — сдаюсь я, но все-таки не до конца.
Однако и этого Олегу достаточно, судя по его расслабленному вздоху на другом конце провода.
— Рыбка Лиля, это папа звонит? – вбегает в кухню Софи.
В мгновение ока бусинка оказывается рядом, тянется ко мне, чтобы телефон выхватить. Но я поспешно отключаю.
— Нет, не папа, — признаюсь честно. – Он не звонил еще сегодня. Занят, наверное.
— М-м-м, ясно, — печально тянет и плетется к обеденному столу. – Все реже звонит. Совсем не скучает, что ли?
— Скучает, — только и могу выдавить из себя.
Ставлю чайник, нарезаю хлеб. Молча. Не знаю, как Артура оправдать. И врать бусинке не хочу.
— Как думаешь, он вместе с мамой приедет? – неожиданно стреляет в меня вопросом, которого я никак не ожидала.
Рука дергается, нож соскакивает с хлеба и полосует лезвием по пальцу. Из раны тут же проступает кровь. Я отстраненно наблюдаю, как темно-бордовая капля стекает на доску.
Вместо того, чтобы найти пластырь, я оглядываюсь на Софи.
— Ой, — прикрывает она рот ладошкой. – Папа просил не говорить тебе. Я случайно подслушала, как он с мамой по телефону говорил. Правда, ругался. Но они ведь помирятся? – устремляет на меня невинный взгляд, пока я умираю внутри. — Папа же к маме в Австрию поехал. И без меня, чтобы не мешала взрослым разговорам. Значит, помирятся, — решает Софи сама для себя и довольно улыбается.
Не в силах выдавить из себя ни слова, я молча ставлю перед малышкой тарелку с бутербродами. Разбавляю фруктовый чай охлажденной водой – я и себе всегда делаю так, чтобы не обжечься кипятком, — и тоже отправляю на стол.
Сама не завтракаю – аппетит неожиданно пропал. Более того, даже подташнивать начало. От нервов и переживаний, наверное.
— Может, ты сама папе позвонишь? – клянчит Софи и ресничками хлопает.
— Нет. Вдруг я ему помешаю, — стараюсь говорить холодно, но голос дрожит, когда думаю о том, как они «мирятся» с женой сейчас. – Лучше сходим с тобой на пляж, — выдохнув, подмигиваю малышке.
Софи быстро запихивает в рот остатки бутербродов. Заливает все чаем. И вскакивает, перепачканная джемом, из-за стола.
— Я мигом соберусь, — бубнит с набитым ртом.
— Подожди, — хохочу я, расслабляясь.
Ловлю бусинку за ручку, притягиваю к себе. Аккуратно вытираю ее лицо салфетками, чмокаю в щеку – и только потом отпускаю.
Через полчаса мы уже нежимся под солнцем. В это время года оно еще не такое жесткое и палящее, как в середине или конце лета. Так что мы не рискуем получить солнечный удар.