— Па-ап, ну давай ты просто поругаешь маму, как меня, когда я баловалась, а потом простишь? – наивно предлагает Софи.
Морщусь от боли. Внутренней.
— Не могу, сокровище, все гораздо сложнее, — со скрипом выжимаю из себя.
— Во всем виновата Лиля! – делает свой вывод Софи и отворачивается.
Накрывается с головой. И это знак, что разговаривать со мной не будет больше.
Встаю с детской кровати и сажусь в кресло у окна. Тайком от дочери набираю смс. Лиле.
«Прости. Набери меня»
Отправить. Мой максимум. Остальное – при живом разговоре. Если он состоится.
Сжимая трубку в руке, невидящим взглядом впиваюсь в окно. И в какой-то момент погружаюсь в беспокойное забытье.
На рассвете телефон будит меня вибрацией. Лиля снова на связи. Но молчит. Подумав, набираю ее сам. Проходит пару секунд и… обрыв. Металлический голос сообщает, что абонент не в сети.
Какого хрена там у нее происходит? И почему на душе кошки скребут?
С трудом выдерживаю до восьми утра – и бужу Софи.
— Сокровище, собирайся, — целую сонную дочку в висок. – К Михаилу поедем.
— За Лилей? – шипит она и губки сжимает.
— Нет, по делам, — впервые в жизни так нагло дочери вру.
— Ла-адно, — недоверчиво тянет.
Через час мы стоим на пороге дома Ворониных. Зажимаю кнопку звонка, а следом – стучу. Чтобы наверняка.
Ощущение паскудное. Будто теряю что-то ценное. И речь не о деньгах – их я привык лишаться. И зарабатывать опять.
Но ЭТО… Чувство такое, будто ничего не вернуть уже.
Тарабаню по двери настойчивее. Наконец-то открывается.
На пороге – Лариса, заспанная, в халате. Видимо, сейчас для нее ни свет ни заря.
— Доброе утро, а… — делаю шаг, заглядываю в холл.
— Миша документы какие-то в администрацию на подпись повез, — сообщает женщина. – А вы вернулись уже, да, Артур? Из Австрии? – спрашивает очевидное, лишь бы паузу заполнить. — Мы так рады, так соскучились. Жаль, Алина в университете. Учится, да. Старается.
— А Лиля?.. – не выдерживаю я и крепче сжимаю ручку недовольно пыхтящей Софи.
— Так она не ночевала дома, — невозмутимо, без тени беспокойства заявляет Лариса. – Хотите кофе? Чай? Проходите, что вы как неродные, — с кривой улыбкой щебечет.
Следую на автомате, а сам слова ее анализирую. И принимать не хочу.
Дома не ночевала. Злость и страх за рыбку смешиваются в гремучий коктейль. А где Лиля, черт бы ее побрал, ночевала?
Если бы знал ответ, то уже бы рванул туда. Нехорошо мы с Лилей расстались вчера. Паскудно. И теперь одному богу известно, куда она подалась, чтобы успокоиться.
— Вас совершенно не волнует, где ваша дочь? – не выдерживаю я, наблюдая как Лариса порхает по кухне, пытаясь мне услужить.