— Я… я сейчас отведу, — прошептала она. — Он здесь. В доме. Его никто не тронул, я клянусь!
Я не стала слушать ее оправдания. Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Я рванулась к ней, забыв про осторожность, про все на свете.
— Веди! — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло от сдерживаемых слез и ярости. — Сейчас же! И если с ним что-то случилось…
Алисия рванула по лестницам вверх. Лишь замедлилась рядом с Пайпином, лежащим на каменных ступенях. Рядом с ним стояли измененные с безучастными пустыми лицами.
— Свинья! — прошипела Алисия, наклоняясь к его лицу. — Ничтожество! Я тебе этого никогда… никогда не прощу!
Она с силой сплюнула прямо у него под носом.
— Пустышка, — рыкнул в ответ он, — истеричка! Если бы у тебя хватило таланта самой сделать артефакт, то ничего бы этого не было… Ты думаешь, я бы связался с тобой, будь у меня другой выбор?
Алисия отшатнулась, будто ее ударили по лицу. Ее губы побелели. Казалось, она вот-вот кинется на него, станет рвать ногтями, но Эдвард ее остановил.
— Хватит! Приведи Рика.
Она, больше не глядя на Пайпина, ринулась дальше по коридору первого этажа. Я бежала за ней, не отставая ни на шаг. В сердце только колотилось в такт моим шагам: Рик. Рик. Рик.
Алисия остановилась у неприметной двери, постучала — три коротких, два долгих стука.
Из-за двери послышались осторожные шаги, щелчок засова. Дверь приоткрылась, и в щели показалось испуганное лицо молодой женщины. Увидев Алисию, она попыталась присесть в реверансе, но ее трясущиеся руки выдавали страх.
— Можешь идти, Грета, — буркнула Алисия, не глядя на нее. — Твои услуги больше не требуются.
— С-спасибо, госпожа, — женщина прошептала, спешно выскальзывая в коридор и кланяясь нам. — Спасибо. А то я так волновалась… как там мой-то сынишка, один…
— Так это он спит наверху? — тихо спросила я.
— Мой Стефан. Мы с мужем присматриваем за этим домом, когда господа не приезжают. А это… ваш? — она робко ткнула пальцем в сторону комнаты.
Я уже не слушала ее. Я втиснулась в проем, обходя ее, и мои глаза устремились вглубь комнаты.
— Он плакал сначала, — тихо, словно извиняясь, сказала женщина за моей спиной. — Я его успокоила, как могла. Колыбельную спела…
— Спасибо, — выдавила я, и это «спасибо» было обращено не столько к ней, сколько ко всем богам этого странного мира. — Спасибо вам.
Я подбежала к кровати. Рик всхлипывал даже во сне, его губки подрагивали. Маленькие ручки сжаты в кулачки. Глазки, когда я осторожно прикоснулась к его влажным ресницам, были опухшими от слез.
— Рик… — мой голос сорвался на шепот. — Солнышко мое… малыш…