Но на кухню она не ушла. Вместо этого уставилась на нас с таким видом, словно была готова вот-вот расплакаться.
Потому что, как оказалось, Мона приготовила только одну спальню. Но кто же знал, что нас будет трое⁈
Ох, Святая Ефания, она ничего, ничего не успела!..
— Мона, погодите! — выдохнула я. — Ничего страшного не произошло. Нет же, вам не стоит этого делать! — покачала я головой, когда сгорбленный Чарльз Ксавье со свисающими вдоль лица седыми космами попытался отнять у меня саквояж.
Судя по всему, отец Моны собирался отнести его в приготовленную для меня комнату на втором этаже — туда шла добротная деревянная лестница, хотя перила были порядком потерты, а в паре мест нуждались в починке. Мне показалось, что старый Чарльз попросту не дойдет до верха — упадет на этих самых ступенях, придавленный моим саквояжем!..
— Постойте! — заявила ему и его дочери. — Давайте мы с вами сядем и переведем дух, после чего вы мне обо всем расскажете. Нет, не нужно сейчас же бежать на кухню, ужин немного подождет. — Нана накормила и меня, и Лилли и еще угостила нескольких не побрезговавших взять еду из ее рук перед самым въездом в Монрей. — Но для начала я представлю вам остальных. Как я уже говорила, меня зовут Робин Дорсон. Это Нана, моя компаньонка, а это моя… — Я перевела взгляд на нашу спутницу и запнулась лишь на долю секунды. — Это Лилли Шеллс, моя подруга.
— Мне очень приятно! — отозвалась та, но заявила это даже не Моне, а мне.
Вот так, повернула голову и улыбнулась искренне и открыто — мне показалось, Лилли была польщена тем, что я назвала ее своей подругой.
— Мона Ксавье, — вновь представилась растерянная горничная, а затем попыталась изобразить неуклюжий поклон. — Это мой отец Чарльз. — Старик буркнул нечто, что должно было сойти за приветствие. — А больше здесь никто не живет, мисс Дорсон! Этот дом раньше принадлежал лорду Вестону, но после ужасной трагедии с молодым лордом…
— Нам уже известно о трагедии, — отозвалась я, привлеченная едва заметным движением в полумраке вестибюля.
Уверена, в этом доме были и другие обитатели, потому что кто-то явно подсматривал за нами из-за колонны!
Нана тоже заметила, сдвинула черные брови.
— Да-да, после той трагедии, — продолжила Мона, — лорд Вестон больше никогда не возвращался в «Охотничий Уголок». Слишком много болезненных воспоминаний, так он нам и сказал. Затем перед отъездом распустил слуг, оставив только нас с отцом. Раз в месяц лорд Вестон высылал нам небольшое жалование и немного денег на содержание дома. Мы делали все, что могли…