Отец всегда говорил, что наша жизнь похожа на качели — за каждым падением непременно последует новый взлет. Нужно лишь приложить усилие, оттолкнуться посильнее, и ты обязательно переменишь ситуацию к лучшему.
Но на этот раз переменить ситуацию к лучшему у меня не получалось, сколько ни отталкивайся. И все потому, что мои качели давно уже сорвались и… летели к демонам в пропасть!
— Нет же, Нана! — я устало покачала головой, уставившись на свою бывшую гувернантку. — Слишком много вещей, мы не сможем все это с собой взять. Отложи-ка те три платья, я отнесу их завтра в лавку. И уж тем более мы не можем взять это!.. — добавила я, уставившись на каминные часы, которые Нана припрятала между вещей.
— Но они же дорогие! — смуглое лицо Наны нахмурилось, а черные миндалевидные глаза превратились в щелки. — Этому мерзавцу, вашему дядюшке, они все равно не понадобятся! Он так и так сгниет в тюрьме, а потом черви сожрут его тело!..
Родом Нана была из Востора, цвет ее кожи был темнее того, к чему привыкли в Атрии. На улице на нее частенько глазела любопытная детвора, а некоторые, особо смелые, подбегали и спрашивали, человек она или нет.
Но она была человеком — уж мне ли не знать ее доброты! — и я любила ее как родную мать. Своей не помнила — та бросила нас с папой, когда я еще лежала в колыбели, — зато Нана меня вырастила. Все эти годы она была рядом, заботилась обо мне и опекала. А потом, когда я стала взрослой, тоже осталась подле меня.
Теперь пришло и мое время позаботиться о ней. Но это вовсе не означало, что мы станем брать чужие вещи из чужого дома!..
Вернее, до недавнего времени это был дом моего дяди — шикарный особняк на улице Гроувер, — из которого нас с Наной выселяли, дав два дня на сборы, после чего мы должны будем убираться восвояси.
В этом и заключалась самая большая проблема — убираться нам с Наной больше было некуда. По воле дяди у меня ничего не осталось — ни своего дома, ни денег на счету, потому что он выгреб все, до последней лиреи, хотя в Королевском Банке Атрии у меня лежала приличная сумма.
Я откладывала ее целых два года — собиралась провести новомодную систему оросительных каналов на своих страдающих от постоянных засух землях, а потом отвезти Нану в путешествие. Думала сделать ей подарок на пятидесятилетие.
Но дядя рассудил иначе, пустив все мои сбережения на покрытие собственных долгов. Мой дом он тоже продал, отдав деньги жаждущим его крови кредиторам.
Узнала я об этом пять дней назад, и удар оказался настолько сильным, что я долго не могла прийти в себя. Отказывалась верить своим глазам, когда увидела договор купли-продажи на свой собственный дом, подписанный моим опекуном, и ушам, когда мне сообщили в банке, что денег на моем счету больше нет.