— Мы приехали на вечернем дилижансе, — отозвалась я вежливо. — Прошу вас, не стоит так переживать. — Потому что она явно переживала. — Поверьте, я рада уже тому, что вы нас ждали, пусть и немного позднее.
Признаюсь, это была несказанная удача — и весь этот дом, что уж тут говорить, и то, что нам не придется снова искать извозчика, а потом ехать куда-то в ночь, разыскивая место для ночлега.
Вернее, все это было несказанной удачей после того, что сотворил со мной мой дядя!
Но при этом у меня оставалось слишком много вопросов, которые я не собиралась задавать на крыльце.
Вот и Нана рассудила, что не стоит.
— У вас тут демоны ноги сломят! — заявила она ворчливо, после чего поинтересовалась, можно ли нам все-таки войти. Негоже держать двух молоденьких девиц на ветру — еще простынут, не дай Боги!..
На это горничная уставилась на нее во всех глаза, но затем, очнувшись, распахнула дверь и посторонилась, приглашая нас внутрь. Уже очень скоро мы оказались в просторном вестибюле с темными мраморными колоннами и обитыми деревянными панелями стенами, с которых на нас с немым укором взирали… головы убитых животных.
Ну что же, и охотники, и таксидермисты постарались на славу — голов было под два десятка, и, признаюсь, мне стало порядком не по себе в этом урочище охотничьих трофеев. Не только мне — Лилли чуть ли не до боли вцепилась в мою руку, обведя испуганным взглядом стены.
Я ее понимала — оскалившиеся барсуки и голова медведя выглядели особенно жутко. Настолько, что даже Нана сделала знак, отгонявший зло.
Подозреваю, будь у моих спутниц возможность, они бы покинули это место как можно скорее. Но выбора у них не было, как, впрочем, и у меня — потому что теперь это был мой дом, и никакие звериные головы не могли повернуть меня в бегство.
Вместо этого я одобряюще сжала руку Лилли и улыбнулась Нане, после чего мы проследовали за Моной — Мона Ксавье, так ее звали, а ее отец — Чарльз Ксавье, — и очень скоро покинули страшный вестибюль, очутившись во вполне уютной Большой Гостиной, обклеенной светлыми цветочными обоями и обставленной мягкой бежевой мебелью.
На стенах горело несколько светильников, но я, опомнившись, запустила под потолок еще два магических светлячка.
Он оказался неожиданно высоким — мои светлячки взмыли чуть ли не под самую крышу, вырывая из темноты перила второго этажа и огромную круглую люстру, висевшую на здоровенных толстых цепях, — это было устрашающее сооружение из сотни рожков и свечей.
— Прошу вас, присаживайтесь! — пробормотала Мона. Выглядела она порядком растерянной, словно не понимала, что ей делать дальше. — Вы, наверное, проголодались с дороги. Сейчас я закончу на кухне и подам ужин в столовую…