Собственно, именно это и было причиной, почему Дамиан злился. Его появление в
салоне герцогини было лишено всякого смысла и могло породить только досужие домыслы.
Которые теперь придется оправдать. Ему так и хотелось взять своего Личного Секретаря за
хрупкие плечики, как следует тряхнуть и прорычать в ее легкомысленное личико: «Вы
понимаете, что мне теперь придется объявить герцогиню Норвейт очередной своей фавориткой?!
Представляете своей хорошенькой головкой, на КАКИЕ мне из-за вас приходится идти жертвы?!»
Однако ничего этого Дамиан, разумеется, не сказал. Он вообще ни слова больше не произнес,
пока они ехали во дворец.
Когда приехали и выгрузились из кареты, маркиз попытался слинять, как бы невзначай свернув
в сторону.
— Куда? — тихо прорычал Дамиан. — Дядя, ты идешь со мной.
— А? — старикан застыл как заяц, захваченный врасплох, потом залопотал: — Да, да, конечно,
Ваше Величество.
Дамиан шумно выдохнул, ноздри дрогнули.
Теперь еще оставалась эта девица, на которую он смотреть не мог. Но хочешь не хочешь он
должен был выделить третьей внучке маркиза Морелли и своей дальней родственнице покои во
дворце. А это вызывало искренний глубинный протест.
Потому что так у него больше не будет возможности заходить к ней в любое время и оставаться
наедине.
Он все-таки повернулся к девушке и надменно проговорил:
— Мисс Морелли, вам тоже надлежит проследовать со мной.
И первым двинулся вперед.
***
Хуже бывало, только когда Хелену вызывали к ректору. Впрочем, нет, теперь было еще хуже.
Потому что мессир явно злился на нее, и Хелена не могла понять за что. Она ведь не провалила
миссию и, кажется, не срезалась ни в чем.
Что касается Фейтона, то она могла только хмуриться, вспоминая его грубо-красивое лицо со
шрамом на брови. И то непонятное упорство, с которым он добивался ее. Все это было слишком,
на грани приличий. Но вместе с тем это не выглядело игрой на публику, наоборот, он
казался…
Додумать она не успела.
Они добрались до императорской приемной. И в этот раз ей пришлось заходить не со стороны
потайных служебных коридоров, а прямиком в парадный кабинет. Его Величество император Август
Фелиций Марселиус Дамиан вошел первым.
Взмах руки — слуга закрыл дверь. Теперь они остались в кабинете только втроем.