***
Дамиан был зол на себя. Пока эта девица смотрела на него, приоткрыв розовые губы, он готов
был плюнуть на все и… Теперь она благоразумно и благопристойно спрашивала о деле, а он был
разочарован и чувствовал себя идиотом.
— Никаких.
Дамиан подался вперед и положил руки на стол.
— Просто будьте собой.
А сам смотрел на нее и мрачно думал, что его выжжет от злости, если она вздумает флиртовать
с Фейтоном.
На следующее утро маркиз получил жесточайшие инструкции.
Император был мрачен и цедил сквозь зубы:
— Хоть одни шаг в сторону, дядя, и я приму все меры.
— Ну, есть-то мне хоть что-нибудь можно, кроме твоего брокколи? — обиженно бурчал тот, пока
они были наедине. — Или ты считаешь меня такой развалиной, что я не в силах переваривать
мясо?! А я еще, между прочим, о-го-го!
На самом деле маркиз был живеньким, но весьма тщедушным старикашкой. Император Дамиан
смерил его взглядом и проговорил:
— Я вижу, дядя.
— А вот этого не надо. И вообще, я, может, не для себя стараюсь. А для девочки, которую ты
тут держишь взаперти. И совершенно не заботишься о том, чтобы выдать замуж!
Император стал подниматься из-за стола.
— Хорошо, я понял, — маркиз вскинул обе ладони. — Ни шагу так ни шагу.
Некоторое время было слышно тяжелое недовольное дыхание императора, наконец тот провел
ладонью по лицу и сказал:
— Посещение кондитерской разрешаю.
— О!..
— Тихо. — Маркиз было дернулся, но взгляд синих глаз пригвоздил его к месту. — Вас будут
постоянно сопровождать две тройки. Близко не подойдут, будут держаться незаметно. Но ты,
дядя, не должен показывать, что тебе известно о наличии охраны. Веди себя естественно.
— Если ты хочешь, чтобы я вел себя естественно, мне нужно хоть пару рюмочек пропустить там.
Потому что никто не поверит, если я вдруг изменю своим привычкам, дорогой племянник.
— Хор-ррррошо, — процедил Дамиан. — Две рюмочки.
— Я понял! — маркиз тут же подскочил. — Позволите приступать, Ваше Величество?
Дамиан закатил глаза.
— Идите, дядя.
***
Спустя меньше чем полчаса маркиз вместе с Хеленой в сопровождении тайных стражей,
выделенных мессиром и генералом Бойденом, выдвинулись из дворца. Карета двигалась не спеша.
Светило солнце. Сначала они должны были посетить лучшую столичную кондитерскую, а потом
наведаться с утренним визитом в салон герцогини Эрини Норвейт.
На Хелене было изумительное фисташковое платье с тюрнюром и рюшами по подолу. К нему был
идеально облегающий фигуру крохотный жакет, похожий на мужской двубортный пиджак, перчатки и
шляпка. И никакого декольте. Лиф был закрытый с воротником стоечкой (и с пуговками сзади).
Смотрелось, надо сказать, очень стильно и авангардно.
Наряд доставили с утра с запиской от мессира: «Помните, что я вчера сказал». Сколько она ни
пыталась напрячь память, вспомнить ничего не могла, кроме «Просто будьте собой». Но на
всякий случай решила быть особенно внимательной.