Естественно, что из нашего разговора он практически ничего не понял. Потому что английского старик не знал, как и большая часть старшего поколения. Говорил он только на великом могучем, и на крымскотатарском немного — это я понял, когда он перекинулся с одним из наших парой фраз.
— Да куда, дед? — удивился я. — А если там все-таки бандиты сидят? Что, если на нас специально засаду устроили?
— Ну так им же вы нужны, — хмыкнул старик. — А я зачем? Оставлю автомат, да выйду. Выманю их на себя. Схватят — подумают, что охотник из леса вышел, убивать ведь сразу не будут в любом случае. Так?
Дед помимо автомата носил с собой еще и охотничью двустволку, которую забрал из деревни. Как выяснилось позже, это оружие было его личное, только отобрали «Вороны». Да и сказал он, что, мол, досталось от деда, расстаться с ним он никак не может, не имеет морального права. Короче говоря, сразу на ствол руки наложил.
Хотя, если уж совсем честно, никто на такое практически бесполезное в перестрелке оружие и не претендовал.
— Что он говорит? — спросил Шон, повернувшись ко мне.
— Предлагает на разведку сходить, — ответил я. — Говорит, что за охотника себя выдаст, если его поймают.
Негр только повел плечами, мол, решай сам, ты командир.
— А если там зомби, дед? — спросил я. — Им-то ты про то, что охотник, не расскажешь. Они в любом случае тебя сожрать тебя попытаются.
— Так я побегу, а вы прикроете, — он усмехнулся.
Бегал, кстати, старик нормально, да и шел если не наравне с нами, то достаточно быстро. Похоже, что артрит его не мучил. Ну, может быть, он раньше тридцать лет бегом занимался, я уж ничего сказать не берусь. Хотя с виду ничего особенного не скажешь — дед и дед, не старичок-боровичок из сказки, конечно, но все равно такой, колоритный.
Я подумал еще немного, и наконец кивнул.
— Ладно. Иди вперед, только если что знак подай. Покричи погромче что ли. И, очень тебя прошу, не дай повода себя убить. У нас каждый человек на счету.
— Да много вам проку с меня, старика, — только пробурчал он, а потом скинул с плеча автомат.
Не глядя, сунул его Яну, а потом присовокупил к этому разгрузку. Отдельного бронежилета на нем не было, да и он вообще не хотел его носить, заявив, что, мол, тяжело. Двустволку свою таскать не тяжело, а вот броник — вот так вот. Но я все равно настоял, выдав ему плитник, или как их называют на западе — «плейт кэрриэр». Без кевларового чехла он давал защиту несоизмеримо хуже, но все равно лучше, чем вообще ничего.
Дед повесил на плечо свою двустволку, вышел из леса, и не таясь двинулся в сторону деревни. Разве что руками размахивать, изображая беспечность, не стал. Мы принялись ждать, не случится ли чего, не откроют ли по нему огонь сразу, не ждут ли нас и с этой стороны.