— Сон — это спасительное нечто, смогу немного забыться, отодвинув суету и проблемы. Я действительно посплю немного. Разбудите меня, как только окончательно взойдёт солнце.
Слышу, как сеньора Тереса задёргивает полог. Исчезают те огоньки, что, мерцая, пытались забраться под опущенные веки. И не слышу уже, как Аннушка расспрашивает сеньору о тех судах, что находятся в порту. Ведь сеньор управляющий справлялся о многих.
А спустя несколько часов после полудня следующих суток, проснувшись и приняв действительность уже совершенно другой, понимая, что в ночи всё кажется чересчур трагичным, накинув шаль и осторожно прикоснувшись губами к чашечке чая, я слушала рассказ дочери о судне, что отправилось около часа назад в долгий путь. Австралия — колония и пока ещё совершенно необжитая.
— Матушка, Англия, очень своеобразная страна, преступникам не место возле добропорядочных подданных Его Величества, осуждённых отправляют в тюрьмы на острова. Представляете, в порту была облава, каторжники осуществили побег, убита охрана. Это просто немыслимое злодеяние.
Мне показалось, что кто-то взялся за дверную ручку в коридоре, но, услышав наши голоса с дочерью, не решился прервать разговор.
— Какое это отношение имеет к нам, душа моя?
— Барон Генри Берн-Калландер, он пришёл в себя и был возмутительно неправ, высокомерием, словно щитом он прикрывал свой несдержанный гнев и бранные слова. Обещая для нас кары небесные, он требовал освобождения, утверждая, что мы ничего не докажем; а ещё требовал разговора с вами наедине, утверждая, что вам матушка, есть чего бояться, и вы просто обязаны пойти на уступки.
— Чего же мне опасаться? Только его самого, но это уже в прошлом. Для меня неважно, что он барон. Разве моего слова будет недостаточно? Мы однозначно вызовем полицию. У меня накопилось много вопросов к ним. В том числе и в отношении браслета, который мы нашли в тайнике твоего крёстного. Он был сдан по описи, и все документы находятся у меня на руках. Нужно вызвать того адвоката.
— Матушка, как же мы всё докажем? Ведь все наши свидетели заинтересованные лица: они живут с нами в доме и состоят у тебя на службе. А граф Лесли отправился воевать, его слова, конечно же, могли сыграть свою роль, ведь он герой в глазах общества. Так он уже более трёх суток в пути. Да и барона, если честно уже нет в доме. Он на судне, о котором я тебе говорила.
— Что?
Привстав, отставив кружку не, смотря на все усилия, я с трудом подбирала слова.
— Он. На пути в Австралию?
— Сеньор Роблес, он был в порту и разговаривал с капитаном этого судна, история и впрямь непредсказуема: беглых разыскивали, веришь, каторжники могут быть непредсказуемыми, готовыми на всё ради свободы. И сеньор сказал капитану, что в заброшенной рыбацкой хибаре, как раз на пути в порт он видел одного… мы как раз этой ночью отвезли туда нашего гостя. Охрана порта тщательно расставляла везде засады: вооружённые гвардейцы, готовые к горячей потасовке, как на хищников, охотились на этих безумцев.