— Вся причина — банальный шантаж барона Генри Берн-Калландера.
— Почему я?
— Это мне не известно. За молчание он требовал и требовал, услуга за услугой. А изначально деньги. Много.
Молчание. Моё.
— Что он про вас знает такого, что это могло стоить моей жизни и жизни вашей крёстной. Вы убийца и насильник?
Огонь отрицания в глазах, напротив.
— Вы представляете, если бы Аннушка выпила хоть раз содержимое стакана.
— За этим строго следила мисс Джейн. Этого не должно было произойти. Он просил вывезти ребёнка и отдать девочку ему. Яд предназначался только вам.
Холод сказанных слов. А ещё, правда. Вот она. Ведь я хотела её слышать.
Я была в пучине отчаяния. Отдать ему ребёнка мог просить только один человек. Вот откуда всё идёт.
Не могла сама этого сделать с Владимиром Афанасьевичем, и не решалась отдать приказ о его наказании. Не видела в этом смысла. В России, в той, где я получила воспитание смертная казнь устранена на законном уровне. У меня просто по-другому устроен мозг.
— Вы разве не понимаете, что как только первый раз вы отдали ему требуемую сумму, вы стали его вечным рабом. Человек — слабое создание, стоит только один раз оступиться и такие, как барон, они рядом.
— Я грешен, я расскажу. Я готов выпить то же, что подмешивали для вас, в любой дозе. Только не говорите дочери и внукам.
— Вы казнили свою дочь долгое время. Там в Муроме. Презрением и холодностью. Почему вы разрушаете столь многое? Чего вам не хватало в жизни? Не мне нужно каяться! Я не хочу нести на своих плечах ещё и знания о ваших проступках. Зачем вы пытаетесь переложить ответственность за них на других? Кайтесь в молитве, искренне не лукавя, без злобы и уезжайте!
— Уезжайте?
Он не верил мне. Не верил, что так легко может уехать, оставляя за спиной содеянное. Будто перелистнув страницу книги и закрыв непонравившуюся главу навсегда.
— На русском судне, что отправляется через несколько часов в составе армады Его Величества короля Георга.
— Но это верная гибель.
— Нет. Я отдаю вас в руки Всевышнего. Начните всё заново без крепостных и лихого золота. Сами.
— Ольга Андреевна, вы не слышите себя!
— Я предлагаю вам жизнь, а это самая большая ценность, и даю пятнадцать минут на раздумья и сборы. Не надейтесь сбежать с судна, первые два дня вы проведёте в карцере. Как только «Дмитрий Донской» будет в открытом море, вы приступите к своим обязанностям. Контракт подписан, вы значитесь на судне старшим матросом — заведующим санитарной частью, по найму. Уезжайте! Я собрала вам хирургические инструменты, бинты и лекарства, свои записи. Вы видели многое, что мы делали с Дарьей Алексеевной в госпитале, вы спасли стольких людей, делая им перевязки и в походных условиях оказывая первую помощь. У вас будет время, пересекая океан изучите все книги, что будут с вами.