В моей руке лежал сапфир, отчего дочь так любит эти творения природы? Она может часами не выпускать то или иное ювелирное изделие из рук, говоря, что каменья самая древняя форма жизни на планете.
Итак, сапфир, а вернее, перстень, но мой взгляд ловил только туманный и таинственный взгляд драгоценного камня в нём, найденного в далёкой Африке.
Когда-то он лежал веками на безумной глубине в земле и был найден вручную, люди рыли подземные шахты с угрозой для своих жизней, и, возможно, этот поиск действительно стоил кому-то этой самой жизни. Может пора прекратить приносить жертвы в угоду этой таинственности?
— Ваша светлость.
Я вздрогнула.
К вам посетитель.
— Посетитель? Как не вовремя, мне нужно побыть одной.
Сеньора Тереса подошла ближе и, вдруг взяв меня за руку, подняла из кресла. Я оторопело смотрела на женщину, которая обняла за плечи и крепко прижала к себе.
— Простите мне эту вольность, госпожа маркиза. Я не англичанка, и именно сейчас не могу иначе выразить свои чувства, я готова поддерживать вас. Мы все, сделаем всё, что вы прикажете. Если нужно — граф не выйдет из своих покоев живым никогда. Эти объятия, они от всех нас. Посетительница — женщина, соседка и сдаётся мне, что это важно, примите её. Ею движет зависть к той леди, что час назад покинула ваш дом. Возможно она что-то знает.
Вдруг.
В этот самый момент я осознала, что грани социальной принадлежности между нами стёрты и я не хочу покидать объятия женщины, которая ухаживала за мною практически сутки как мать родная. Я была ей признательна за каждую секунду, в которую она, склоняясь, наблюдала меня, подозревая отравление и дальнейшую мою смерть. Признательна за тепло и заботу, а ещё за возможность довериться.
— Я буду сильной, спасибо.
Голова прижалась к её груди, а мои руки вдруг тоже обняли сеньору. Захотелось вдруг уронить слезу, вызывая жалость, и рассказать всё, но быстро справившись с чувствами только прошептала:
— Держитесь на отдалении, чтобы посетившая нас особа могла быть откровенной со мной, но не покидайте нас вовсе, пусть накроют в гостиной чайный столик и подадут пирог с десертом.
— Причина?
Он даже не готовился ко сну. Просто ждал моего прихода, а когда раздались шаги за дверью, которые он так изучил, мужчина устало поднялся навстречу ночной гостье в приветствии и склонил виновато голову. Не было уже того обещающего взгляда и игры в любовь, не было ничего. Я не была уже предметом обожания. И личина графа, не прижившись, она была снята.
— Ваша светлость, вам нужна моя исповедь?
— Я не священник и грехи вам не зачту за усердие в молитве. Сейчас много зависит от ваших ответов Владимир Афанасьевич. Оставьте мнение света и всё условное, как будто вы и Создатель наедине друг с другом, будто ему отвечаете: итак, повторюсь — какова причина содеянного вами.