— Связанные с чем?
— С пребыванием юной баронессы Майерс в пансионе.
— В этом нет необходимости, моя дочь — княжна, рождённая в России. В Испании она носила бы титул инфанты, в Британии — герцогини. Капля крови её отца, я думаю, совсем уже растворилась и не сыграла особой роли, в роду, который учредил ещё Иван Грозный. Она приняла Святое Писание в православии. Девочка достаточно образована для своего возраста, она практически в совершенстве владеет тремя языками, хорошо знает счёт, географию, историю, письменность и этикет.
Мужчина — удивлённый замер.
— Кто занимается с княжной? Я слышал о бывшей крепостной из России.
— У дочери домашняя форма образования, её ведёт вдовствующая княгиня Соколинская. Мы не планируем для девочки пансионат, тем более в стране, исповедующей протестантство.
Слова мои, сказанные чуть более эмоционально, нежели всё остальное, витали в воздухе, замерзая мелкими льдинками. Я считала, что разговор окончен; и лорд Рассель обязан, как очень воспитанный мужчина найти предлог для того, чтобы покинуть нас.
Недосказанность — её принято было считать духовной составляющей: она так привлекательна, что стала общепринятым фактором в высшем обществе Великобритании. В данном же случае она прикрывала тот факт, что нам пытаются навязать чью-то игру.
Это ситуация меня не устраивала.
Мужчина будто по-другому, оценивающе, взглянул, задержав взгляд на единственном украшении на мне, которое в разы было дороже того, что мы нашли в мягких подушках французского кресла.
— Это не танзанит уверяла меня Аннушка, и не сапфир, наверное, кордиерит, но из Танзании, уж больно сочные переливы.
— Фиалковые и мрачно серые на фоне безумной синевы. Они завораживают.
— Вам не глянулись рубины и сапфиры, матушка… Я не решалась заговорить об изумрудах.
И в итоге через несколько недель у меня появилось новое украшение в золоте очень высокой пробы — совместный проект Аннушки и Петра. Крупная подвеска с гербом ди Роджадео. В пасти дракона застыл самоцвет, который я всё равно считала в душе танзанитом. Кулон был усеян бриллиантами, скрещённые рапиры состарены чернением, корона маркизы над головой дракона была инкрустирована крупными алмазами, всё это выглядело вековой семейной реликвией, которая даже в серебре была бы бесценной.
— Не снимать.
Это был приказ.
— Вы даже не можете предсказать тот момент, когда это изделие «выстрелит», матушка. И, возможно, избавит вас от многих неприятностей.
И вероятно этот момент настал.
Граф был задумчив, когда они с дочерью оставляли наш дом. Мне казалось, что в его голове зарождался план. Взгляд мужчины был отрешённым, я бы сказала — проникновенным и загадочным; не могла разгадать его мысли. Мы явно нарушили его планы и уже не было таинственного прищура и игры в недостижимого лорда для бывшей баронессы. Он оценивал ситуацию в целом в другом ключе. После их отбытия в воздухе витал аромат, он пытался мне что-то напомнить, но тщетно.