— Пух! — слышу я голос своего напарника, Серёги Свирина, с позывным «Сверчок». Странный у меня позывной, сам виноват. В учебке, где тренировались после мобилизации, я всем про своего любимого пса рассказывал. А его Пухом кличут, так наши зубоскалы за это и мне такой позывной прилепили.
— Чего?.. — бормочу я, перелистывая страницу.
— Отнеси хавку ребятам в подвал на НП, а? — говорит он. — Я пока нам с тобою чаю заварю.
— Ладно. Только, чур, не пихай в него кучу всякой ботвы, — отвечаю я, откладывая книгу на топчан, не забыв положить, как закладку гильзу от АК.
— Чего сразу ботва-то, — бухтит напарник. — Хорошие травки, мята, чабрец…
— Вот давай без этого… — отвечаю я, встав и потянувшись. — В котором подвале парни сейчас?
— Сто метров по улице на юг, там, у полуразбитого дома, — отвечает Сверчок. — Держи…
И протягивает мне два закрытых армейских котелка, обшарпанных так, что скорее краска выглядит лишней на их алюминиевых боках.
Надеваю каску, беру в руку верный мой АКМС, повесив автомат на плечо и, взяв котелки за ручки в левую руку, отдёргиваю брезент у входа, за которым маленький тамбур, тоже прикрытый брезентом. Закрываю вход, чтобы ни лучика наружу не попало и выглядываю в сумрак траншеи. Вслушиваюсь и внюхиваюсь в окружающее. В небе тихо, нет противного звона дронов. Тут они главный враг любого, кто работает на ноле. Пахло же сыростью, прелой листвой, сгоревшими порохом и тротилом. Где-то на околице села, глухо гавкала собака, каким-то чудом выжившая в этом аду.
— Вроде тихо, — шепчу я сам себе. — Двигаем мал-помалу…
И выйдя в траншею и задёрнув брезент, иду по ней в сторону полуобвалившегося забора, за которым, миновав воронку от 500-ки*, выйду на саму улицу.
Главное, не тормозить и быстренько добраться до подвала с парнями. Там один из наших НП.
В боях пока временное затишье здесь. Лишь артаводы, постоянно обмениваются ударами по наводкам дронщиков. В небе то и дело шелестит и где-то на опорнике у «немцев»** бахает и вспухает султан земли и мусора.
К нам тоже периодически прилетает, но по сравнению с тем, что было прошлым летом, уже гораздо реже. Видать, снарядов у врага мало, и сейчас они не лупят на любое шевеление.
Вот и искомый дом, и куча досок, под которой прячется вход в подвал.
— Стой. Кто идёт⁈ — глухо летит от входа.
— Дуб, — говорю я.
— Ясень, — отвечают мне голосом сержанта Голубкина, длинного и тощего, словно жердь парня, с худым костистым лицом. — Пух, ты?
— Я-я, Лом, пожрать вам принёс, — отвечаю я, аккуратно спускаясь ко входу.
— Чего там Сверчок намутил сегодня? — спрашивает серж.