Он помолчал. Я понимал, что время идет, и хлыщ в красном пиджаке сейчас снова вой поднимет, но разговор важно было довести до конца своим чередом, и я просто слушал шум улицы и ждал.
— Получается, что у товарища Сафонова здесь свой некий интерес. Подумай, специально согнал всех на одну плантацию, чтобы проще контролировать было. И сейчас меня направили разобраться с инцидентом.
— Целого капитана, — сочувственно кивнул я.
Осинкин кивнул назад, в сторону «УАЗа».
— А я о чем, сержантов вполне бы хватило. Так ведь нет. Сафонов распорядился, чтобы именно дежурный участковый выехал.
От его искреннего раздражения на душе у меня отлегло. Дядя Петя явно не при делах. А скорее наоборот, стал догадываться о коррупционных схемах начальства.
— Так это ты им по мордасам надавал? — продолжал Осинкин, уже догадавшись, что я ему не случайно тут попался. — Ну и правильно. Выжигать гадов каленым железом нужно.
— Ну, не скажи… Фарцовщики — предприимчивые ребята. Зачатки бизнеса в нашей стране развивают. Хотя он запрещен. Пока.
— Бизнес, мать его за ногу. Слов я таких не знаю, Андрей, только скажу одно — барыга, он и есть барыга. Когда прочие граждане на предприятиях горбатятся и месяцами копят на холодильник, эти тунеядцы с них за шмотку бесполезную в три шкуры дерут. Наживаются на нашем брате безбожно.
— Согласен… Цены они ломят, конечно, заоблачные. Еще и нагло так. Что с «хулиганкой» будем делать? — я кивнул на фарцовщиков, что кучковались чуть поодаль у фонтана и косились на нас с участковым, ожидая, очевидно, что он вот-вот нацепит на меня наручники и затолкает в «воронок». — Терпилы, вон, с нас глаз не сводят.
— А я вызов спишу в номенклатуру, мол, информация не подтвердилась. Приехал на место — ни заявителей, ни хулиганов нет. По собственному почину разбежались.
— Спасибо, дядь Петь, должен буду…
— Тебе спасибо, Андрюха.
— А мне-то за что?
— Хоть кто-то в нашем гадюшнике порядок пытается навести.
Я с искренним недоумением на него уставился. Ну, не мордобой же он имеет в виду?
— Ты это о чем?
Осинкин хитро прищурился:
— Думаешь, я не понимаю… Сейчас ты здесь с фарцовщиками закусился, что под Сафоновым ходят, а в тот вечер, когда на него напали, я вас видел на крыльце Управления. С тобой еще тип странный был, неразговорчивый. У которого морда протокольная и взгляд холодный, как зима на Чукотке.
— Не пойму, к чему ты клонишь, дядь Петь, — я попытался включить дурачка, на всякий случай.
— Понимаю, что дела у тебя не для огласки. Только я не дурак. Все вижу. Сафонов ранил одного в правую руку. Лица он его не видел. Мы потом всем личным составом по больницам и травмпунктам рыскали в поисках такого раненого. Огнестрелы в руку не каждый день случаются. Слава Богу, не нашли.