— Вы пришли грабить! — крикнул другой рыцарь, державший знамя. — Вы — убийцы и бандиты!
— Сир, мы убивали лишь для самозащиты, и не ограбили ни одного человека. Слухи о нас — неправда.
— Среди вас те, — сказал полковник, — кто убил барона. И те, кто убил его сыновей. Выдайте преступников на суд!
— Мы выдадим их, господин, но тому, кто в праве судить. Позвольте нам увидеться с герцогом Лабелином. Это все, о чем мы просим!
Полковник замешкался. Более проницательный, чем Салем, человек понял бы причину колебания. За спиною Салема стояла, построенная в фалангу, тысяча копейщиков — уж что-что, а строиться сержант обучил их на славу. А за копейщиками — еще тысячи мужиков с топорами, цепами, молотами. За полковником же было всего четыреста воинов. Он, конечно, не сомневался в победе… но вот в том, что лично он, сир Уолтер Дей, останется живым, уверенности не было. И ради чего рисковать-то? Ради покорности чужих — не своих даже! — крестьян?..
Сделай Салем хоть один дерзкий жест, вырони хоть слово угрозы — и сир Уолтер швырнул бы войско в атаку. Но Салем стоял с низко склоненной головой, оставляя выбор за полковником. Мы — смиренные просители, либо мы — армия бунтарей. Вам решать, господин.
— Здесь нет герцога, — бросил сир Уолтер. — Он уехал в столицу.
— Скоро ли вернется, господин?
— Я похож на его секретаря⁈ Вернется, когда сочтет нужным!
— Простите, господин полковник. Не позволите ли нам поторговать с горожанами? Мы имеем немного денег и очень нуждаемся в пище…
— Вы не войдете в город. И немедленно покинете земли маркиза Грейсенда!
— Да, господин. Но если есть хоть какой-нибудь способ законно купить пропитание, это спасет многих из нас. И вас тоже порадует. Пища даст нам сил, и мы уйдем намного быстрее.
Полковник скривил рот в некоем подобии ухмылки:
— Чертова мужицкая хитрость! Я позволю торгашам из города выйти к вам, если они захотят. И чтобы завтра вас тут не было!
Купцы Грейса не упустили возможности заработать. Бродяга и Салем продали им все очи, искровые копья, мечи и латы. Купили тридцать телег провианта, лекарских снадобий, теплой одежды. Переплатили вдвое, если не втрое, но деваться было некуда.
Торговцы подтвердили слова полковника: герцог Лабелин уехал в столицу и не собирается вскоре возвращаться. Теперь крестьянам было о чем серьезно подумать. Что делать-то? Назад, в родные села, дороги нет. Необходимо высочайшее помилование и зерно для весеннего посева. Не получив того и другого, дома делать нечего. Но куда теперь идти? Не в столицу же!..
— А почему нет? — сказал Бродяга. — До Грейса дошли — и до столицы дойдем.