Я резко распахнул глаза, сон ушёл мгновенно, а все инстинкты буквально орали об опасности.
Вскочив с кровати, схватил Алую Розу. Клинок с шелестом покинул ножны, ладонь обдало тепло, но не мягкое, как обычно, а другое… настороженное, словно моя партнерша тоже что-то почувствовала, но пока не понимала, что именно.
Вокруг темнота, ночь на дворе, а сквозь окно пробивался свет фонарей с улицы. Асхан крепко спал в лежанке, не проснувшись от моих резких движений.
Чувство опасности нарастало. Инстинкты не просто орали, а уже били набатом! В последний раз со мной такое было, когда пришлось сражаться за собственную жизнь в Болотах Органона против Василиска ещё будучи человеком из плоти и крови. В тот раз смерть подобралась ко мне очень близко, и теперь это чувство вновь появилось. Тяжёлое, мрачное, смертельно опасное. Словно стихия, против которой невозможно сражаться, лишь сдаться и умереть.
Я поморщился от собственных мыслей, покрепче сжал меч и встал напротив двери. Опасность приближалась, объявить тревогу не смогу, да и кто бы это ни был, он мог бы сбежать, раз уж пробрался даже сюда, в сердце Красного Корпуса. Бежать через окно? Можно было бы, но во-первых бегать я не привык, а во-вторых, неизвестно, что может за этим последовать от того, кто приближался. Впрочем, кое-что сделать можно.
— Алло… — сонно протянул Арсенал хриплым голосом, взяв трубку. — Костя, ты время видел?
— На территории Корпуса враг, — быстро заговорил я. — Казарма, приближается, уже почти здесь.
— ЧТО⁈ — заорал Рома. — Костя, ты…
Всё, он уже у двери. Я бросил телефон на кровать, не прерывая звонок, и подошёл к порогу.
Я не чувствовал за дверью кого-то или чего-то, просто само ощущение неотвратимой смерти. Никаких эмоций, никаких слепков ауры или чего-то подобного. Абсолютная пустота, но искра божественности внутри меня встрепенулась, словно гончая перед рывком, почувствовавшая добычу.
Резко распахнув дверь, я увидел за порогом бойца, с которым несколько раз пересекался в казарме. Он жил этажом выше, знакомая татуировка и шрам, но глаза… взгляд другой, не живой, а отчуждённый, мёртвый. Это определенно не тот человек, который был мне шапочно знаком. Личина его, да, но не он сам.
Мы замерли, рассматривая друг друга, будто два зверя в клетке, готовые вцепится в глотку противнику. Он увидел Алую Розу и его губы разошлись в ухмылке.
— У судьбы странный юмор, — голос был под стать взгляду. Такой же мёртвый, без эмоций. — Я пришёл убить того, кому отдали меч моего брата.