— Возможно, стоит ограничить экспансию, — сказала Ольтея. Эти слова вырвались спонтанно, под напором обстановки и момента слабости. Её слабости. — Решить внутренние распри.
— Этим можно заниматься одновременно, — возразила Милена, которая никому не собиралась рассказывать реальное положение дел. То было условие императора. Никто не должен знать о гисилентилах. — Мы могли бы сделать это сами, если бы Хиделинда не умерла…
«Если бы она не умерла, то вся эта вялая возня с Аммой никогда бы не закончилась», — подумала Ольтея. Именно поэтому она убила её. Именно поэтому никто не мог найти вторженца. Потому что удар был нанесён изнутри.
Всё двигалось в рамках чётко составленного плана, который скоро войдёт в свою финальную стадию. Осталось лишь посеять семена раздора и устранить последний реальный оплот власти императрицы — высшего жреца.
— Ты права, — кивнула Ольтея. — Может поэтому Силакви… — и замолчала. Столь резко и внезапно, что на самом деле подавилась воздухом от едва не сказанных слов.
— Оли? — Милена приподнялась. Её груди закачались, невольно привлекая взгляд любовницы, которая ощутила, что была бы не против вновь отведать их на вкус.
В выражении лица императрицы появилась настороженность. Взгляд стал внимательным и пристальным. Чутьё подсказывало ей, что прерванную тему нужно развить.
Всё так, как и хотела Ольтея. Навыки высшего сиона позволяли ей отслеживать подобные изменения в теле своей партнёрши.
«И почему ты так и не решилась пройти процедуру полной трансформации?» — мелькнула у неё короткая мысль. Ольтея не понимала этих полумер, которые использовали многие аристократы, предпочитая не увеличивать силу, а просто продлять жизнь. Безусловно это было проще, дешевле и быстрее, но разве они не ощущали, сколько всего теряют, ограничивая сами себя?
— Что сделал Киан? — продолжила Милена.
— Ничего, — завозилась Ольтея. — Ничего…
— Оли! — Мирадель добавила в голос повелительных интонаций. — Что сделал Киан?
— Он… — женщина замялась, — я стала свидетельницей, как он встречался с человеком из культа Амма. А потом, как я знаю, к нему приходили гонцы с какими-то сведениями, слишком важными, чтобы доверять их почтовым шкатулкам.
— Высший жрец расследует дело, на которое был направлен, — словно оправдываясь, заявила императрица. Она будто бы сжалась.
— Ты нервничаешь от одного лишь упоминания его имени… — медленно произнесла Ольтея, а потом искусно отвела взгляд, захлопав длинными ресницами. — Ты ведь сама ощущаешь это, верно? Странность, — короткая пауза. — Всё вокруг не то, чем кажется. А Силакви… он злится на тебя, так? Считает, что ты допустила смерть Хиделинды и пустила прахом начинания императора. Что ты не подходишь на роль правителя, пока отсутствует Дарственный Отец.