Я видела. Я погладила её по голове и поцеловала в нос, а потом сказала:
— Ну всё, я тоже готова.
Красавчик Ильк подал мне руку и втащил в седло Шкилета, больше похожее на прицепленное к костлявой спине обрезанное и ушитое сиденье мотора. Боком — адски неудобно.
— Мне кажется, я так свалюсь, — сказала я. — Если ты не очень строгих правил, Ильк, я перекину ногу.
Он чуть подумал, будто прикидывал, как будет лучше, и мотнул своей роскошной чёлкой:
— А давайте! Так будет надёжнее! А вы вообще как — ездили верхом, леди?
— Нет, — призналась я. — А что?
— Как думаешь, Гинли, леди удержится? — спросил Ильк у парня со шрамом. — Что-то мне страшновато…
— Вот если бы развернуть леди к тебе лицом, чтобы она тебя как бы… это… обняла… — очень смущённо посоветовал Гинли. — Так точно удержалась бы. А иначе ей и держаться будет не за что.
Наверное, любая порядочная леди уже давно сгорела бы от стыда в пепел, но меня — ну вот нисколько не смущали фарфоровые братья! Наоборот: я сидела почти на коленях Илька, твёрдого, как бронзовая статуя, чувствовала привычный леденцовый запах клея для кукольных париков, смешанный с запахами пороха и оружейной смазки, — и мне было совершенно спокойно. Физически неудобно, как на подушке, положенной на забор, но спокойно.
Я совершенно бесстыжая, очевидно.
— Погоди, идея! — мотнул головой Ильк. — Леди, перекидывайте ногу. Не бойтесь, Шкилет не дёрнет, он некромеханический. Отлично! А теперь смотрите: вот тут у него турели для пулемётов, с двух сторон. Хватайтесь. Нагнитесь немного вперёд. Вот!
— Ничего себе, — еле выговорила я, цепляясь за кривые железки.
— Тебе леди дорогу не загораживает? — спросил Гинли.
— Нет, нормально, — сказал Ильк. — Она невысокая, и поза удобная.
Ему моя поза — удобная, подумала я. Но выбирать мне не приходилось.
Лашер всё это время стоял у мотора, поставив рядом ведро, держа себя правой рукой за локоть левой, — и мне в его взгляде мерещился предельный скепсис. Может быть, даже тень сочувствия.
— Может, подождёте, леди? — спросил он напоследок.
— Нет, мэтр Лашер, — сказала я. — Очень тороплюсь.
— Ух… помоги вам Господь, — сказал Лашер.
В тот момент я не поняла.
— Ну — вперёд! — скомандовал Гинли. — Держитесь крепко, леди!
И некромеханические лошадки рванули с места.
Теоретически я знала, что поднятые лошади могут развивать громадную скорость. Практически я даже представить себе не могла, что такую! Я думала, что мотор — очень быстрая штука, да… но в скорости некромеханических лошадей было что-то адское.
Ветер свистел у меня в ушах, выбивал из глаз слёзы, трепал волосы, бил в лицо, будто воздух стал плотным. Лес по обочинам слился в серо-зелёные размазанные полосы, тошно мелькал по сторонам. Лошади неслись ровным, качающимся механическим галопом — я отчаянно старалась не смотреть, как под грохочущие копыта стремительно улетает дорога.