И Ольгер с торжественным лицом поддерживал под локоток этого дедушку, чтоб тому было удобнее спускаться. Это у него было не позорное бегство — это он за подкреплением сбегал, всё в порядке.
И до меня немедленно дошло: это ж Преподобный наставник Грейд!
— Благословите, Преподобный отче! — подсунулся капитан.
Грейд их обоих делово благословил, а потом отчитал в совершенно генеральской манере. Даже удивительно, откуда в таком маленьком дедушке такой мощный голос:
— Это кто вас научил, духовные сыны мои, мессиры паства, разговаривая с военными специалистами, пререкаться, спорить, вываливать на них ворох предрассудков и не выполнять приказы максимально быстро и точно? Я вот никак в толк не возьму: с офицерами я разговариваю или с торговками рыбой из порта? Вместо дисциплинированного исполнения — торгуетесь? Или как?
Капитан побагровел:
— Военспецы?
— Леди Карла, — сказал Грейд, — леди-рыцарь, адъютант государыни, некромантка. Её Пресвятейший отец Иерарх принимал и благословил, государыня ей жизнь доверила — потому что часть истины открыта ей. А вы смеете с ней болтать, как хлыщи с набережной? И офицерской образованности я не вижу! Проповедь Пресвятейшего отца нашего Иерарха о Промысле и руке Судьбы не читали — и сути не понимаете. Считаете, что в свите государыни и под благословением Иерарха могут быть адские прихвостни?
— Так вампир! — заикнулся поручик.
— Наш воин в потёмках, там, куда и человеческий глаз, и человеческая рука не достаёт. Союзник в этой войне, — закончил Грейд сурово и невероятно веско.
Прекрасные мессиры офицеры молчали пристыженно.
— Ну так вот, — сказала я. — Гроб погрузите в вагон, где возите тела будущих фарфоровых, этот вагон специально оборудован. А по прибытии передадите мэтру Райнору, он встретит. Под расписку. И в вагон не ходите, и гроб не открывайте — нечего вам мешать Ричарду отдыхать. Кровь ни у кого из вас он точно пить не станет.
— Простите, леди, — вдруг сказал Ольгер. — Не доверяю я этим. Ну вот не доверяю. Притормозите их здесь, я за мессиром Норисом схожу. Может, он прикомандирует жандарма присмотреть за гробом Ричарда, а то, леди, у меня сердце будет не на месте.
— Да, — кивнула я. — Иди, конечно. Очень умно, на самом деле, а то у меня тоже сердце будет не на месте.
Мы закрыли гроб, а я ещё погладила Ричарда по щеке на прощанье. У него чуть дрогнули ресницы, — всё-таки подземелье, мой Дар, юность его, вот и среагировал — а служилый люд шарахнулся назад. И я окончательно утвердилась в мысли, что Ольгер прав.
С них станется открыть гроб на солнечном свете или придумать ещё какую-нибудь дурость и гадость.