— Вон там у нас — конюшни для костяшек, — показал Клай. — А это полоса препятствий, тут кавалеристы учатся управляться с лошадками. Красивое зрелище всё-таки…
— А ты ездишь? — спросила я.
Клай даже удивился:
— Конечно. Не так безумно, как кавалеристы, но — идеальный же транспорт. Ни с живой лошадью, ни с мотором не сравнится, пройдёт везде, горючка не нужна, сено тоже…
— А почему темно? — спросила я.
— Ну… мы и так видим, — сказал Клай несколько даже смущённо. — Все… в общем, вся фарфоровая братия видит в темноте намного лучше живых. Не знаю, с чем это связано. Авис говорит, что это «зрение души» — может быть… в общем, мы видим. Чем дольше ты фарфоровый, тем лучше видишь в потёмках. Ну и зачем зажигать огонь, жрунов провоцировать? Вон в каморке у Ависа горит лампадка — и только.
Но мы прошли ещё немного — и я увидела тусклый свет и с другой стороны.
— Ага! — сказала я. — И там живые?
— Ещё какие, — сказал Клай. — Там наши драконы.
— Ничего себе! — обрадовалась я. — С вами поделились? Я думала, все драконы сейчас на побережье…
— Прекраснейшая леди-рыцарь, — сказал Клай нежно, — там, на побережье — аглийе. Чёрные южане, они как бы не вполне и драконы. Говорят, они отдали огненный выдох за разрешение построить город на Вершине Духов… может, и враки, но я слышал такую историю. А у нас тут — драконы. Натуральные. Завтра посмотришь. Междугорские драконы. Их не очень много, но они прикрывают нас с неба, как могут.
— Как у вас тут… не знаю… как в диком лесу, — сказала я. — Тихо, красиво…
— Мы все — в ангельском чине, леди, — усмехнулся Клай. — Не пьём спиртное, не гадим, не бузим и красоту не портим. Небесное воинство, только на земле. Да и лошадки наши не бьют копытами: поставишь — и стоят смирненько… Ну вот, пришли.
Жилище Ависа, оно же тайная часовня, располагалось в стороне от лагеря. Не очень далеко, но в стороне. Видимо, это тоже была мера предосторожности. В сгущающихся сумерках я рассмотрела только слепое оконце, за которым мигал огонёк, наверное, лампады, и крыльцо с лохматым навесом над ним. Клай стукнул в дверь:
— Наставник Авис, это Клай! Мы с леди Карлой пришли по делу.
— Заходите, Божьи дети! — раздался из-за двери тяжёлый бас.
Ничего себе, успела подумать я, и тут Клай открыл дверь. За ней стоял и держал свечу двумя пальцами, как спичку, потрясающий человек, наставник громадного роста и ширины, в сумраке показавшийся мне ещё больше. Наверное, он смотрелся бы на мохнатом междугорском тяжеловозе, как на ослике верхом! Балахон сидел на нём почти в обтяжку, а на балахоне лежала пышная кудрявая борода — как меховой воротник. Его лицо заросло бородой сплошь, относительно безволосы остались только нос и верхние части щёк — даже лоб закрывали густая чёлка и кустистые брови.