— Верю, — ответил я, не покривив душой. — Не думаю, что вы участвовали в делах отца. И… я не держу на вас зла, Наталья Михайловна. Я искренне желаю, чтобы у вас всё сложилось наилучшим образом и вы были счастливы.
Она облегчённо выдохнула, и из её груди вырвалось нечто среднее между смешком и всхлипом.
— Спасибо, Сергей. Это… это было очень важно для меня. Мне необходимо было услышать это именно от тебя.
Я улыбнулся ей уже без прежней натянутости.
— Пожалуйста. Надо было раньше подойти. А не избегать меня и прятаться.
Она тихонько, по-девичьи фыркнула, смахнула с ресниц непрошеную слезинку, а потом посмотрела на меня с внезапной робостью.
— Можно я тебя обниму? — тихо попросила она. — Просто… на прощание.
Я не стал ничего говорить. Вместо ответа я сделал шаг вперёд и обнял её. Наталья прижалась ко мне всем телом, коротко и сдавленно всхлипнула, а потом отстранилась. Когда она подняла на меня взгляд, слёз в её глазах уже не было.
Она снова стала собранной, почти прежней Снежной королевой и снова перешла на «вы».
— Спасибо за беседу, Сергей. И… удачи вам в учёбе, — она немного помолчала, а потом, склонив немного голову набок, добавила: — И во всём остальном тоже.
Наталья светло улыбнулась, кивнула мне на прощание, развернулась и уверенно зашагала прочь, к главным воротам училища.
Я постоял немного, глядя вслед её удаляющейся фигурке, растворяющейся в вечерних сумерках. В голове вертелась мысль, что, возможно, вся эта тяжёлая история с отцом в конечном счёте пойдёт ей на пользу.
Да, сейчас ей больно и страшно. Да, будет непросто. Но у неё обязательно всё получится. Характер-то у Натальи никто не отбирал. А характер у неё — ой-ой-ой. Прорвётся девчонка. Обязательно прорвётся.
Я развернулся и пошёл к казарме. Впереди меня ждало нераспечатанное письмо от Кати, долгие вечерние часы подготовки к экзаменам и долгожданная, маячившая на горизонте, поездка домой.
Мы с ребятами занимались побелкой потолка в казарме и негромко переговаривались. Я стоял на стремянке и старался аккуратно пройтись кистью по углу, где особенно любили селиться пауки.
Рядом на корточках сидел Зотов и возился с покраской батареи, измазавшись до этого белилами так, что стал похож на печального мима. Кольцов же в это время рассказывал нам о том, как он собирается сдавать первую сессию.
— Так, значит, по матчасти я уже почти готов, — говорил он, оттирая тряпкой пятно краски на полу. — Осталось только повторить конструкцию двигателя. А вот с историей КПСС беда. Столько дат, что голова идёт кругом.