— Здравствуй, мама, — сказал я и протянул ей цветы.
— Серёжа! — выдохнула она в ответ и порывисто обняла меня, прижимая к себе так, словно боялась, что я исчезну. — Сынок! Ты почему не написал? Мы бы встретили тебя, подготовились! Я бы вкусненького наготовила…
Я рассмеялся, обнимая её в ответ.
— Полно тебе, мам. У тебя всегда всё вкусное. Да и я не маленький. Уж от вокзала до дома смогу самостоятельно добраться. Удивить вас хотел, вот и не сообщил.
Мать отстранилась, взяла букет, её лицо просияло от радости.
— Удивил, Серёжа, — закивала она, — удивил. А за цветы спасибо, красивые очень. — Она понюхала букет и снова улыбнулась. — Ну что мы на пороге стоим? Проходи давай! Раздевайся и иди на кухню. Голодный, поди?
Я зашёл в коридор, окинул его взглядом. Всё здесь было так, как и прежде. Та же вешалка, то же зеркало, те же обои. Только новая ваза с цветами стояла на полке возле телефона. А так — будто и не уезжал. Словно всё это время я просто вышел ненадолго.
Раздевшись и занеся вещи в комнату, я захватил домашнюю одежду и направился в ванную. По пути заглянул на кухню. Мать порхала там как пчела, накрывая на стол.
— Схожу, ополоснусь с дороги, — предупредил я.
— Давай-давай, — кивнула она, не отрываясь от приготовлений.
Освежившись, я переоделся и пошёл на кухню. Стоило мне сесть за стол, как тут же передо мной появилась тарелка с борщом. Я посмотрел на него, вдохнул запах — и в душе моей запели ангелы и заиграли арфы.
Густой, наваристый, тёмно-рубинового цвета, он дымился, распространяя божественный аромат свёклы, мяса, лука и чего-то ещё, неуловимого, что бывает только в мамином борще. Сверху борщ был щедро посыпан мелко нарубленной зеленью.
Я наклонился поближе и вдохнул полной грудью.
— М-м-м, — не удержался я. Да, в столовой училища кормили неплохо, сытно, но это… это было другое.
Следом на столе появилась тарелка с чёрным хлебом, нарезанным ровными ломтями, и плошка с густой сметаной. Рядом примостилась тарелка с тонко нарезанным белоснежным сальцем с розовой прослойкой, посыпанным крупной солью. На краю тарелки лежали перья зелёного лучка. Довершали картину солёные огурчики — упругие и даже на вид хрустящие. Ну что за красота⁈
Я потёр руки, схватил ложку, добавил в борщ сметаны, взял кусок хлеба, положил на него ломтик сала с луком и принялся за еду.
— Мам, как всегда, волшебно, — промычал я с набитым ртом.
Мать польщённо улыбнулась, наблюдая за мной.
— Кушай, сынок, кушай. Картошечку с грибами будешь? Грибы сама закручивала, белые.
Я покачал головой, прожевал и проглотил.