Вера Николаевна кивает. Один раз. Жёсткий, короткий кивок — словно ставит печать.
— Тогда начнём.
Следующие два часа я перестаю быть женщиной. Я становлюсь архивом, базой данных, следственным отделом. Адвокат задаёт вопросы:
— Где хранятся документы на недвижимость?
В сейфе. Код — мой день рождения. Он не менял его шесть лет. Потому что я — удобный человек. Даже код от денег — моё лицо.
— У вас есть доступ к его бизнес-счетам?
Нет. Но я знаю, где лежат ключи от его рабочего кабинета. И знаю, что он не меняет пароли. Пароль от почты — имя его первой собаки. Пароль от телефона — дата нашей свадьбы.
Вера Николаевна поднимает бровь. Единственное проявление эмоции за два часа.
— Это неосторожно.
— Это удобно. Ему никогда не приходило в голову, что я могу его предать. Потому что предательство — это его монополия.
Записываю. Каждое слово. Каждый адрес. Каждый счёт, о котором я знаю. Вера Николаевна подсказывает: какие бумаги нужны в первую очередь, куда подавать заявление, какие формулировки использовать, чтобы через месяц суд заморозил его активы до окончания бракоразводного процесса.
— Главное, чтобы он не узнал раньше времени, — она закрывает папку. — Ваша задача — играть идеальную жену. Секс, улыбки, завтраки. Вы должны стать настолько удобной, чтобы он не заподозрил ничего.
— А если он заподозрит?
— Тогда он начнёт прятать деньги. У него есть на это месяц. У вас — тоже месяц. Играем на скорость. Вы быстрее?
Вспоминаю его ухмылку. Как он целует другую — медленно, собственнически, без свидетелей? Нет, свидетели есть. Целый зал. И ему все равно.
— Я буду быстрее, — говорю. — Он слишком уверен, что я никуда не денусь.
— Откуда такая уверенность?
Я смотрю на пустой дверной проем. Там, в прихожей, висит его пальто. Тёмно-синее, кашемировое, стоимостью как моя зарплата за полгода. В кармане — чек из ювелирного салона. Вчера нашла. Подумала: «Наверное, купил мне подарок». Знаете, такой наивный, сосущий под ложечкой оптимизм.
— Потому что я шесть лет доказывала, что меня некуда девать.
Вера Николаевна встаёт. Протягивает руку. Не для поцелуя, не для утешения — для рукопожатия. Делового. Мужского.
— Через неделю принесу проект соглашения. Никому не звоните, не пишите, не плачьте в подушку при нем. Если вам станет невмоготу — звоните мне. Я не обнимаю, но говорю по делу.
— Лучшая поддержка, которую я получала за долгое время, — усмехаюсь. Горько, сухо, без надежды.
Она уходит. Баки грустит у двери — гости уходят редко. Я глажу его по тёплой рыжей голове. Шерсть пахнет солнечным светом и чистотой. Артур не выгуливает собаку. Артур вообще мало что делает сам.