— Я думал, что к этому времени вы уже займете позиции, — сказал Перрин.
Борнхальд молчал, хмуро уставясь в гриву своего коня. Байар выждал момент, а потом, скривившись, процедил:
— Мы уходим, отродье Тени. Уходим сейчас.
В рядах Спутников послышался негодующий ропот, но человек с запавшими глазами обратил на него не больше внимания, чем на потянувшегося к мечу Айрама.
— Мы прорвемся сквозь ряды твоих приятелей к Сторожевому Холму и соединимся там с нашими товарищами.
Уходят! Перрин был потрясен. Четыре сотни воинов покинут Эмондов Луг! Пусть они чужаки, незваные гости — но лишиться в такой момент четырех сотен прекрасно вооруженных и обученных воинов, которые согласились — Борнхальд согласился! — оборонять деревню, означает расстаться с надеждой на спасение Эмондова Луга. Это же не фермеры, а настоящие солдаты! Их надо удержать. Ходок, словно уловив настроение всадника, вскинул голову и захрапел.
— Неужто ты до сих пор считаешь меня приспешником Тьмы, Борнхальд? После стольких схваток! Разве ты не видел, что троллоки пытаются убить меня, как и всякого другого?
Борнхальд медленно поднял голову и затравленно взглянул на Перрина полуостекленевшими глазами. Руки в стальных перчатках судорожно сжали поводья.
— Думаешь, я не знаю, что эту деревню и частоколом-то огородили до твоего прихода? Ты даже к этому руки не приложил. Я не собираюсь оставаться здесь со своими людьми и смотреть, как ты будешь скармливать троллокам своих земляков. Когда все будет кончено, ты станцуешь на их телах! На их, но не на наших! Я хочу дожить до того дня, когда тебя, отродье Тени, постигнет справедливая кара!
Чтобы успокоить Ходока, Перрин погладил коня по шее. Этих людей необходимо задержать любой ценой.
— Вам ведь нужен я? Хорошо. Помогите нам, и, когда будет покончено с троллоками, я — ваш.
— Нет! — выкрикнули в один голос Бан и Телл. Спутники загудели, Айрам ошарашенно уставился на Перрина.
— Пустые слова, — усмехнулся Борнхальд. — Ты уверен, что все, кроме тебя, погибнут и некому будет уличить тебя во лжи!
— Если ты сбежишь, то правды не узнаешь. Я сдержу свое слово, — твердо и спокойно произнес Перрин, — а вот если ты сбежишь, то, скорее всего, уже никогда не сможешь меня отыскать. Но коли охота, уноси ноги. Беги и постарайся забыть о том, что здесь творится. Ты вроде бы твердил, что явился сюда защищать людей от троллоков. А сколько народу погибло от троллочьих лап с тех пор, как твои воины объявились в Двуречье? Моя семья не первая и не последняя! Беги! Или оставайся, если еще не забыл, что ты человек. А коли трусишь, Борнхальд, так взгляни хотя бы на тех же женщин. У любой из них больше храбрости, чем у всей твоей оравы в белых плащах!