Шаг… другой… третий… Слабый свет фонаря дотянулся до них… выхватывая из мрака вытекшие глаза и рассеченное до черепной кости лицо под налобником шлема.
— Мертвяки! — пронзительно заголосил привязанный к рельсу налетчик. — Матерь Божья, Жива-Матинка, заступи-оборони! Мертвяки!
Мертвые варяги замерли на миг и казалось, даже смутились. Один так и вовсе прикрыл срезанный нос потерявшей половину плоти ладонью — как застуканная за туалетом престарелая кокетка прячет морщины. Выпавшая из рук железная болванка с грохотом рухнула на трап… и рокоча, покатилась вниз. Банг! Врезалась в другие болванки, заставив закачаться всю груду.
Драккар охватила стремительная суета.
Мертвецы рванули вверх по трапу на борт.
Паровая машина запыхтела, будто до этого пряталась, затаив дыхание, а сейчас с шумом выдохнула весь пар разом, и судорожно зачастила — пых-пых-пыыыых!
Болванка скатилась по трапу и шумно рухнула в воду у самого причала.
Еще несколько попросту перебросили через борт, не заботясь, куда они угодят.
Трап дернулся, подскочил, упал снова, выбив яму в мостовой у причала, и рывками пошел вверх.
Драккар вспыхнул огнями вдоль бортов и по трубе. Голова носового дракона гордо поднялась и глазницы его заполыхали. Драккар отвалил от берега.
— Э-ээ… — замычал Яков, ошалело глядя ему вслед.
Рассекая заостренным носом темную воду, драккар выруливал на середину реки. Облачка пара с пыхтением вырывались из трубы.
— Что у него с машиной? — внутри у секретарь одновременно всё дрожало от ужаса — мертвецы! снова! — ноги подкашивались от облегчения, что не пришлось лезть на мертвый драккар, а глаза сами собой вылезали на лоб от изумления.
Машина драккара частила как сорванное сердце. Пар пер уже не только из трубы, а казалось, из всех щелей, окутывая драккар плотным белым облаком. Завернутый в эту светлую пелену, корабль выгреб на середину реки, встав носом против течения. Его сверкающий бортовыми огнями силуэт нарядной игрушкой замер на темном горизонте… а потом свист заклиненной и не способной сбросить пар машины услышали даже на берегу.
К небу взметнулся столб пламени.
Драккар взорвался.
На черной воде, на фоне такого же черного неба полыхал желто-оранжевый костер. Стрелял языками огня, словно норовя дотянуться до звезд, и стремительно взмывали над ним огненные силуэты, растворяясь с дымом.
На берегу стояли, смотрели, молчали. И только когда пылающий драккар разломился надвое и принялся тонуть, Карпас шумно вздохнул, на миг устало прикрыл глаза, повернулся к секретарю и скомандовал:
— На железную дорогу беги, к ребе Шмуэлю! Скажи, нам его «йоськи» во как нужны! И этого вот… — он брезгливо покосился на Гунькина. — Пристройте куда-нибудь, чтоб не удрал. Нам еще за него путиловцам претензию выдвигать.