Правда, даже тогда у него нет нет да и мелькала мысль, что тратить безумное количество металла и эйносов на огромную паутину рельсов это весьма недальновидно и глупо, но… Впечатление она производила. А большего от нее и не требовалось — учиться в Академии хотели многие, а воочию узрев достижения ее механиков, руки отцов сами тянулись к кошелям, а ноги к задницам самых смышленых отпрысков, чтобы те скорее бежали в ближайший лекторий. И не смели уходить оттуда, пока не смогут свести дома что то подобное. Или хотя бы просто похожее.
Вагончик скрипел, ветер переливчато свистел в щели между неплотно прикрытыми створками дверей, блок двигателей под потолком басовито гудел, заглушая гомон учеников.
Отсюда, с высоты почти семидесяти шагов, хорошо видно, что изначально территории институтов закладывались в соответствии со строгим планом. Что может быть красивее и милее сердцу ученых, чем идеал часового круга, геометрическая строгость линий, делящих его на девять равных секторов. Административный, парковый и семь институтов, каждый со своей расцветкой и архитектурной стилистикой, огражденные друг от друга непроницаемыми стенами… Реальность, как всегда, внесла со временем свои коррективы — институты смешивались, откусывали друг у друга куски земли, взаимопроникали, среди одноцветных черепичных крыш возводились уродливые времянки мастерских, лабораторий и новых корпусов, которые красились как попало, а то и вовсе радовали взгляд вездесущей ржой листового металла или кое-как обструганными досками.
Может быть когда то, лет сто назад, это и напоминало с высоты строгие цветовые часы, но нынешняя Академия Наук была похожа на палитру вдохновенного художника, широкими жестами плеснувшего на дощечку красок и как следует их там размазавшего. Загибающийся голубой, островки серого, пылающий красный, занимающий почти треть круга и грозящий выплеснуться за его пределы… Оранжевый, умело откусивший под бесконечно расползающийся зверинец огромный кусок земли Желтых рядом с внешней стеной, и теперь нацеливающийся на самих Красных, чувствовал себя неплохо. И даже уверенно.
Эйносы. Всем нужны эйносы. Где бы их еще взять, в таких количествах…
Задумавшийся Солдум едва не прозевал прибытие. Вагончик пыхнул эйром, замедлился и, громыхнув отбойником, остановился. Под потолком прозвенела омерзительно громкая трель звонка, а за открывшимися дверьми приветливо моргнули тускло оранжевые светильники холла. Ворвавшийся в кабинку теплый воздух донес запахи жженого дерева, эйра, дешевого мыла и, слава Тогвию, аромат свежесваренного кофе и выпечки.