О бесконечной подковерной борьбе ученых и исследователей здесь можно было написать сотни книг, которые читались бы не хуже многотомных приключенческих романов и политических триллеров. Но стороннему наблюдателю доступа во внутреннюю кухню Академии не было, а сами почтенные профессора подобную литературу не жаловали, предпочитая растрачивать творческие позывы на составление вдохновенно-спонтанных кляуз и зубодробительно нудные рукописные мемуары. Зал Величайшего Почета, где под суровыми взглядами портретов Великих громоздились пыльные шкафы, забитые подобной писаниной, носил среди студентов меткое прозвище «Буквомогильник» и пользовался дурной славой, несмотря на широкие столы, удобные лавки и сонную атмосферу.
Через входную арку Солдум не пошел. У приоткрытых створок толпилась разноцветная толпа, слышалась ругань, звяканье стекла и возмущенные вопли — студенты в очередной раз пытались обмануть нюхачей. Вечная борьба с проносом на территорию Академии всякого запрещенного длилась уже лет тридцать, и с каждым летом разгоралась все жарче — механики постоянно дорабатывали эйносы, студенты же искали способы их обходить. В ход шли всевозможные уловки, кроме откровенно уж вредительских — за порчу имущества Академии запросто могли выгнать провинившегося домой на целый год, удержав плату за обучение в пользу учебного заведения. А то и вовсе запретить даже появляться в его окрестностях навсегда — и подобные запреты не могло обойти никакое влияние, угрозы или подкуп.
Во всяком случае, Солдум о подобном не слышал. Сам он юркнул в неприметную дверь слева от арки, старательно пряча глаза поприветствовал хмурого охранника и, зажмурившись и задержав дыхание, шагнул под рамку нюхача. Безмолвные молитвы не помогли. Какой то из бесчисленных эйносов чутко среагировал на запах вчерашнего и немного сегодняшнего. Рамка гулко выдохнула и откуда то из-под потолка мерзко и ритмично запищало.
— Алкоголь, лекарственные препараты, немеченные эйносы? — монотонно спросил охранник, не поднимая взгляда от несвежего номера «Цепы и их владельцы».
— Все свое ношу с собой, — отшутился Солдум, лучезарно улыбаясь и разводя руками. Далось ему это нелегко, а результат явно был далек от идеала. — Вчера был повод… Кафедра…
Самопроизвольно вырвавшееся оправдание прозвучало жалко. И уж точно совершенно недостойно нового главы кафедры эйностической биологии.
Охранника заявление не впечатлило. Его вообще мало что впечатляло. За восемь лет работы на малой проходной количество людей, слышавших от него хоть что-то, кроме однообразных вопросов про запрещенное к проносу, по-прежнему стремилось к нулю. Даже его имя наверняка было известно лишь по платежным ведомостям в канцелярии.