Институт Лагос встречал одного из своих новых руководителей.
— Рванулись в стороны сыны Маритара, скрываясь от пылающей зеницы Надара! — громогласно продекламировал Солдум, врываясь в лекторий и обвиняющим жестом указывая на аудиторию, — Врастали в землю, стараясь слиться с травой, прятались за камнями, тщетно избегая обжигающего взора!
Замершие ученики, до этого бурно обсуждавшие прошедшую церемонию посвящения и торжественный обед, вжались в высокие спинки лавок, спешно пряча со столов карты, книги, кости и влажно блестевшие стаканы.
Облик профессора был страшен, голос зычен, а обвиняющий перст, казалось, указывал на всех и каждого в отдельности.
— Но генерал видел их всех! «Вершитель Судеб» нависал над разгромленной площадью ванайским молотом, а грозные стволы его картечниц источали чадный синий дым. Напрасно пытался спрятать свое дряблое тело за сожженной броневозкой подлец Сарват — взгляд Надара вперился прямиком в него, пронзая насквозь гнилое нутро предателя!
Голос разносился по огромному залу, отражаясь от сводчатого потолка и легко достигая даже задних рядов — по случаю первой лекции занятых приглашенными родственниками будущих студентов и их друзьями.
— И когда трепещущее от ужаса сердце подонка пропустило удар, колени его подломились а жирная туша рухнула в теплую летнюю грязь, всякий сын Маритара узрел воочию и своими собственными глазами, как тот, кто вел их последние три года на кровавую бойню, тот, кто подвизал не только их самих, но и их семьи, близких… Все увидели, как он бесславно…
Солдум взял патетическую паузу, приглашающе протянув руки к аудитории. Та недоуменно безмолствовала.
— Как он бесславно… — повторил профессор. — Ну же, семечки, смелее! Классику надо знать.
— Обгадился? — осторожно спросил чей-то ломающийся юношеский голос с третьего ряда.
— Именно! — ликующе подтвердил Солдум, запоминая вихрастое лицо смельчака. — «Взлет и падение Маритара и его славных сынов», третий том. Классическая литература Гардаша, между прочим, народное достояние Республики.
Он подошел к переднему ряду и ловким движением выудил из под стола смуглого парня увесистый томик в цветастой обложке, продемонстрировав его всем желающим.
— Даже не третий, четвертый… — хмыкнул профессор, отходя к кафедре и небрежно швыряя книгу на столешницу. — Через неделю верну. Все равно подобная литература в учебных корпусах, и тем более лекториях, запрещена. Да и не стоит вам в столь юном возрасте забивать головы откровенно вредными и лживыми вещами.
Аудитория недовольно загудела. Читать здесь любили, да и маритарскую сагу ценили многие — за последние пять лет она стала настолько популярной в Канторе, что в книжных лавках заветные тома было попросту не найти. Столь пренебрежительное к ней отношение…