— Служить Родине — это одно, а нас вовсе не тем заставляли заниматься, — Пахом сморщился, словно кислого откусил.
— И чем же вас заставляли заниматься, любопытно?
В голове у меня всплыли плац, муштра до посинения, старшина с луженой глоткой, «копать отсюда и до обеда» и прочая армейская дурь. Много я такой радости в прошлой жизни повидал.
Только Пахом, как оказалось, сейчас не об этом говорил.
— Невинных людей велели убивать, — выдавил он. — Прогонять с их земли, аулы жечь один за другим. Всех вон, а кто не ушел, того…
— Убивать людей, говоришь… — задумался я и вспомнил о том, как «забавлялась», издеваясь над казаками, Бажецук. — Так уж прям и невинных?
Солдат не успел ответить. Собирался было, но зашелся приступом раздирающего грудь кашля. Ого, как его корчит! Видать, простудился на морозе. Неудивительно, ночуя зимой в холщовой палатке.
— А случаем ничего не слыхали о черкешенке, которая так на шашках рубится, что попросту нет ей равных?
Дезертиры удивленно переглянулись, помотали головами отрицательно.
— А про бойца одноглазого с двумя шашками тоже ничего?
И снова в ответ лишь отрицательное мотание головами.
Ну и слава Богу, подумал я, может, и вправду успокоились Ворон да Лисичка, не лезут больше воевать. Может, и вовсе в Турцию уже отбыли…
Я смотрел на двух жалких дезертиров и чувствовал, как злость на этих олухов понемногу отпускает. Эти наивные дураки-народники, наверное, все-таки каторги не заслуживают. Забили себе мозги завиральными идеями, начитавшись своих книжечек, и вот результат. Да и то лишь Пахом, а Федот и вовсе у него как баран на поводу.
Однако же и без наказания вовсе оставлять их тоже нельзя, то неправильно будет. Остается вопрос, что же с ними тогда делать-то…
— Семен Феофанович, — сказал я. — Обворовали эти дурни тебя. Вот давай ты и решай их судьбу.
Забытая пещера
Семен Феофанович крепко задумался и, признаться, очень меня удивил. Он долго молчал. Даже Пахом в ожидании перестал пыжиться и опустил глаза. Только кашель время от времени будто выворачивал его изнутри.
Федот сидел рядом ни жив, ни мертв, с подрагивающими губами. Прекрасно понимал, что сейчас этот старый казак решает, как с ними поступить.
— Леня, — Семен Феофанович наконец сплюнул в сторону. — Развяжи им руки.
— Как развязать? — Греков вскинул удивленные глаза на наставника.
— Руками, — буркнул Туров. — Али ты другой способ знаешь?
Ленька покосился на меня. Я пожал плечами, сам тому немало удивившись. Думал, Феофанович сейчас погонит обоих дезертиров в станицу, чтобы сдать атаману.
— Значит, отпустите? — хрипло спросил Пахом, потирая запястья.