— Пусть Аллах вам поможет в дорога! А ты Бажецук помоги!
— Благодарствую, — ответил Остап.
— Езжайте тихо. Темно ночь, — сказал горец. — Удача с вами.
— Благодарю, брат.
Я кивнул ему, приложив руку к груди, и мы тронулись. До края аула оставалось совсем немного. Шли шагом. Копыта глухо ступали по утоптанной земле. Я уже начал надеяться, что выберемся спокойно, когда нас вдруг окликнули.
По-черкесски, конечно, и еще голос до боли знакомый. Я повернул голову и едва не выругался вслух.
Да чтоб тебя. Как же не вовремя.
Из тени возле каменной ограды вышел Батмир. Тот самый восемнадцатилетний горец, которого я накануне болевым в землю укладывал. На плече у него висело ружье, бурка наброшена кое-как. Видать, только что вернулся с секрета и собирался идти домой отсыпаться.
Значит, его уже сменили. Вот только спать этому паразиту, как назло, расхотелось именно сейчас.
Батмир что-то быстро сказал, глядя не на Остапа, а прямо на меня. Потом ткнул пальцем в мою сторону и добавил уже громче.
Я по интонации понял, что ничего хорошего он не вещает.
Остап остановил коня и скривился.
— Чего он говорит-то хоть? — тихо спросил я.
— Да так… — отмахнулся Остап, не собираясь переводить.
Батмир снова заговорил, теперь уже нервно. В голосе слышались обида, злость и еще не пойми что. Остап слушал, хмурясь. Было видно, что быструю речь он понимает через пень-колоду, но общий смысл до него все же доходил.
— Он сейчас тревогу поднимет, — сказал я едва слышно.
— Не поднимет, — так же тихо ответил Остап.
— Уверен?
— Сейчас договоримся.
Батмир сделал шаг ближе и снова ткнул пальцем в меня. Потом сказал что-то про Казбека.
А это очень плохо. Если он сейчас решит поднять Казбека, то нашему тихому отъезду конец. А вместе с ним, возможно, и всей нашей затее.
Остап тяжело вздохнул, спешился и поднял обе руки ладонями вперед.
— Тише, брат, тише, — сказал он по-черкесски, спокойно подходя к горцу.
Руки держал открыто, голову чуть наклонил. Голос у него стал обволакивающим, почти ласковым. Он что-то втолковывал Батмиру, время от времени кивая на меня, потом на дорогу, потом на ночной аул.
Остап подошел почти вплотную. Батмир продолжал ругаться, но голос уже не повышал. Мне даже на миг показалось, что этот сумасшедший азовец сейчас его уболтает.
А потом все случилось так быстро, и я не сразу понял, что именно увидел.
Остап будто чуть наклонился к Батмиру, словно хотел сказать что-то на ухо. Правая рука скользнула вниз. В лунном свете блеснул клинок.
Одним ударом снизу вверх, точно в сердце, Ворон оборвал жизнь горца. Батмир дернулся всем телом и захрипел. Остап подхватил его за плечо, не дав упасть сразу.