Сторож глянул на него подозрительно.
— Странно. Казбек первый надо знать. Ночью уезжать, кони брать… это…
— Так потому и не будили, — Остап развел руками. — Сам же знаешь Казбека. Если он такое услышит, сразу весь аул на ноги поднимет. Людей пошлет, шум начнется, переполох будет.
Он чуть подался к сторожу, который топтался на месте в нерешительности и задумчиво теребил бороду. Ворон продолжил вешать ему лапшу на уши:
— Мне самому проверить надо! А если окажется, что весть ложную мне прислали? Если все хорошо с этим делом? Тогда что выйдет? Я своей паникой все дело сорву и оставлю аул без военных припасов? Хорошо будет? Нет, брат. Нехорошо. Потому мы сейчас сами Бажецук догоним. Только ей скажем, больше никому, да проверим кое-какого человечка. А уж коли подтвердится, тогда и Казбека беспокоить станем. А то, чего попусту…
Я едва сдержал улыбку. Вот ведь артист азовский. И Казбека вроде уважил, и сторожа не унизил, и себя выставил не беглецом, а человеком осторожным, за дело радеющим.
Горец всё не переставал чесать бороду. Видно было, что мысли он переваривает слишком уж неспешно.
— Бажецук уже далеко ушла, — глубокомысленно изрек он наконец.
— Вот потому и спешим, — ответил Остап. — Чем позже выйдем, тем хуже. Я за нее переживаю. Я ж ее мужем быть собираюсь, о том все знают.
При этих словах сторож впервые чуть смягчился. Даже улыбнулся слегка.
— Знают, — согласился он. — Все знают о том.
— Вот и сам подумай. Если с ней беда выйдет, как мне потом в глаза смотреть станут?
Горец шумно вдохнул и посмотрел на загон с лошадьми.
— Я с вами поеду, — вдруг сказал он. — Помогу. Сам дорогу знаю.
Остап даже глазом не моргнул, а лишь покачал головой, вздохнул и глянул на горца с укоризной.
— Вот потому-то мы и проигрываем русским, брат, — сказал он.
Сторож моргнул.
— В дисциплине воинской, — Остап ткнул пальцем в землю возле его ног. — Тебя куда поставили? Коней стеречь?
— Да.
— А ты что хочешь сделать? Без спросу пост бросить и с нами уехать? А если ночью всех коней уведут, что тогда?
Горец нахмурился, вид у него стал растерянный, но Остап не дал ему опомниться.
— Спасибо тебе за доброе сердце. Вижу, помочь хочешь. Только каждый свое дело делать должен. Мы свое сделаем, а ты свое. Если ночью кто подберется, а тебя нет? Что тогда?
Горец помолчал, потом медленно кивнул.
— Верно говоришь, Остап. Пост бросать нельзя.
— Вот и добре.
— Я помогу коней оседлать.
— Это можно, — согласился Остап и хлопнул его по плечу.
Мы вошли в загон, я быстро нашел Искру и свою заводную, а Остап своих лошадей.
Сторож без лишних разговоров помог их оседлать.