В хранилище отправился и кокон, в котором я намеревался везти его обратно.
Накинул черкеску, затянул ремень, сверху набросил свою андийскую бурку колокольчиком. Мерин уже ждал оседланный, выдыхая клубы пара. Можно было выдвигаться.
Сапсан взял резво и скоро уносил меня от станицы все дальше, в сторону предгорий. Я старался выбирать путь, ориентируясь на сигналы от Хана, хотя общее направление и так было ясно.
Шли ходко, но дорога была поганая. Сначала замедлял наст, прихваченный сверху морозцем. Копыта Сапсана в него проваливались. А когда выбрались ближе к предгорьям, снег, наоборот, стал рыхлым, что тоже не сильно лучше.
Сигнал от Хана то появлялся, то пропадал.
— Держись, пернатый, — бормотал я всякий раз, улавливая сокола. — Только держись.
Очередной слабый сигнал пришел, когда мы поднимались к каменистой гряде. Сапсан замотал головой, недовольно фыркнул, но по камням пошел. Я спешился, чтобы ему было полегче.
— Тихо, дружище, — сказал я, удерживая повод. — Надо идти.
Так и вел Сапсана в поводу, внимательно озираясь по сторонам и стараясь найти хоть какие-то следы. Поначалу ничего не выходило. А потом возле выступа скалы я заметил небольшое темное пятнышко.
Присел и разглядел кровь. Всего несколько капелек, уже подмерзших. Рядом лежало перышко. По цвету, кажись, Хана.
— Вот же зараза… — буркнул я.
Еще два пера нашлись чуть дальше. След вел к темнеющей расщелине. С первого взгляда ее легко было принять за обычную трещину в скале. Узкая, почти занесенная снегом у основания.
И вот сигналы от Хана стали проступать отчетливее.
Мерина в эту гребаную щель тащить точно не стоило, потому я привязал его возле камня к суку кривого дерева. На морду накинул торбу с овсом и попону на спину. Сапсан остался стоять, напряженно кося глазом на темную расщелину, и ожидая моего возвращения.
Я достал из хранилища керосиновую лампу, запалил ее и через наметенные сугробы стал подбираться ко входу.
Щель оказалась еще уже, чем думалось поначалу. Я протиснул внутрь руку с фонарем, потом плечо. Бурка зацепилась, пришлось убрать ее в хранилище, не снимая.
— Чудесно, — буркнул я. — Просто замечательно.
Протискивался бочком, пока не вывалился в небольшой пещерке. Эдакая созданная природой комнатушка шагов на пять-шесть, с низким потолком и неровными стенами. Тут воняло какой-то затхлостью.
Я обвел лампой вокруг и вдруг услышал знакомый звук.
— Хан!
Сокол лежал у стены, забившись в неглубокую выемку меж камней. Поняв, что я рядом, он дернул головой и снова что-то прощебетал. Чтобы подобраться ближе, пришлось опуститься на колени.