Впрочем, через рану в кровь, кажется, попала капля коньяка, и от этого его чутка повело: он перестал трепыхаться, лишь вяло дергал клювом.
Плохо одно: я даже не представлял, правильно ли все делаю. Рядом не было мастера по огнестрельным ранениям у сапсанов. Оставалось надеяться, что не накосячил и интуиция меня не подвела.
Для жесткости вдоль крыла подложил полоску ткани, сложенную в несколько раз, вроде простой шины, — главное, чтобы крыло не болталось.
— Потерпи, дружище, — сказал я. — Почти все.
Закончил перевязку, закрепил узел, чтобы не расползлось, и положил Хана в кокон.
В этот момент я впервые пожалел, что не могу отправить Хана в свое хранилище. Что-то внутри подсказывало: возможно, оно и приняло бы его, раз между нами такая связь. Но проверить это можно только экспериментом, а рисковать жизнью друга я не намерен.
Прижал кокон к груди и осторожно выглянул из-за угла флигеля. Во дворе было пусто. Ни пролетки, ни возницы, ни Шнайдера, ни Мишки Колеса — будто их и не было. Только следы на грязном снегу — колея от колес и копыт — свидетельствовали, что совсем недавно здесь кипела деятельность.
Было так тихо, что я отчетливо слышал, как с сосулек на крыше дома и флигеля капает вода.
Вернулся в проход между стеной и забором, опустился на корточки, аккуратно развернул кокон, чтобы проверить. Хан лежал тихо, дышал учащенно. Глаза приоткрыты, мутные, но следили за всеми моими движениями.
Поставил кокон на овчинную шкуру, одним краем сверху его прикрыл.
— Лежи, — прошептал я. — Скоро вернусь.
Он едва слышно щелкнул клювом — будто согласился, но без особого энтузиазма.
Окна у флигеля на эту сторону не выходили, дверь была с торца. Я подошел и прислушался. Сначала — тихо, потом различил голоса. Два мужских, негромко переговаривающихся.
— … говорю тебе, Мишка сказал: сидеть тут, пока Косой не придет, и с ним уже вместе в Ставрополь двинем, — бубнил один. — После сегодняшней замятни из Пятигорска лучше валить.
— А свистнут когда? — отозвался второй. — Живот пустой, с утра не жравши…
Я попробовал приоткрыть дверь — на удивление, она поддалась без скрипа. Расслабились ухари, даже щеколду не накинули.
Надо было постараться не шуметь: в доме могли быть еще люди, да и соседи от выстрелов тревогу поднимут. Поэтому я держа в руках два метательных ножа, шагнул внутрь.
В полутемном помещении пахло дешевой забегаловкой. Двух здоровенных детин я узнал сразу. Сидящие за столом — те самые, что на ярмарке пробивали дорогу Мишке Колесу, раскидывая обывателей.
Я сделал шаг — и под ногой предательски скрипнула половица. В такой тишине звук прозвучал гадко. Бугаи разом обернулись — осторожничать далее было бессмысленно.