— Как порно? Еще и порно! Прекрасно!— я смотрела на него и не верила своим ушам. — Ты с ней разговаривал! Ты ей душу открывал! Ты жаловался на меня! Про меня! Свою жену обсуждал с какой-то… не пойми кем! Ты рассказывал чужой бабе, какая я плохая? И считаешь это нормальным? Серьезно?
Он молчал. Молчал, и это молчание было хуже любых слов.
— Ненавижу тебя! — закричала я. — Предатель!
И тут меня сорвало.
Я замахнулась и со всей силы, которых у меня толком и не оставались после этой бесконечной недели, после недосыпа, после страха, — залепила ему пощечину.
Звонко. Больно. Так, что у самой рука заныла.
Он отшатнулся, схватился за щеку. Глаза расширились.
— Ты что? — прошептал он. — Ты что творишь?
— Ненавижу тебя! — повторила я. — Предатель!
— Ты… — он был зол и растерян одновременно. С одной стороны — злость от пощечины, с другой — растерянность от того, что я всё знаю. — Ты с ума сошла!
— Я всё знаю, Артем! — крикнула я. — И я не собираюсь это терпеть! Понял? Проваливай! Видеть тебя не хочу!
Я толкнула его в грудь — с такой силой, что он отступил. Потом ещё раз. И ещё. Он пятился, не сопротивляясь — то ли от шока, то ли потому, что не знал, что делать.
— Аня, прекрати…
— Вон! — я вытолкала его из спальни. — Вон отсюда!
Я захлопнула дверь прямо перед его носом и задвинула хлипкую задвижку — ту самую, которую мы когда-то поставили, чтобы Кира не входила, когда мы наедине. Она не выдержала бы и удара ногой, но сейчас она была как стена.
Я стояла посреди спальни с телефоном в руке. Экран светился, освещая мои мокрые щеки, дрожащие пальцы, этот проклятый чат.
«Она дома? Ты сказал ей?»
За дверью вдруг стало тихо.
Слишком тихо.
А потом до меня дошло. Он понял. Он хватился телефона. Я слышала, как он замер за дверью — наверное, сунул руку в карман, нащупал пустоту.
— Анна, — голос его стал тихим, почти спокойным, но в этом спокойствии было что-то страшное. — Открой дверь. Сейчас же.
Я молчала.
— Где мой телефон?
Я сжала телефон крепче. Не ответила.
— Я знаю, что он у тебя, — он уже не просил. Он требовал. — Открой дверь. Немедленно.
Я не двинулась с места.
И тогда он ударил в дверь ногой.
Хлипкая задвижка не выдержала — треснула, вылетела из паза, дверь распахнулась. Артем стоял на пороге, взъерошенный, красный, с горящими глазами. Увидел телефон в моих руках и замер.
— Отдай, — сказал он глухо.
— Как ты это объяснишь? — я ткнула телефон ему в лицо, показывая экран. — Кто это? «Она дома? Ты сказал ей?» Кто она, Артем? О чем я должна знать?
Он побледнел. Я видела, как его кадык дернулся, как он судорожно сглотнул.