— Всё, Владимир Иванович, я домой, — сказала я.
— Счастливого пути, Анна Павловна. Выглядите уставшей.
— Я в порядке, — соврала я.
На улице было темно и холодно. Ветер стих, но снежинки все еще летели — мелкие, колючие. Я подняла воротник куртки и пошла к машине.
Перед тем как сесть, я посмотрела на небо. Ни звезд, ни луны. Только черная пустота.
— Домой, — сказала я себе. — Просто домой.
Машина завелась с пол-оборота. Я включила фары, выехала со стоянки.
По дороге я думала о Варе. Об ее хрипах. Об ее отце, который боялся признать, что не все можно купить. О заведующем Петре Алексеевиче, который, скорее всего, уже собирался домой и теперь будет проклинать меня за поздний звонок.
Потом я думала о Кире. О том, как она сказала: «Ты злая». О том, что сегодня я не прочитала ей сказку. Снова.
Потом я думала об Артеме. О фотографии. О том сайте.
Мысли путались, накладывались друг на друга, и к тому моменту, когда я въехала во двор, в голове была просто каша.
В окнах нашей квартиры горел свет.
Значит, он не спал. Переписывался. Играл. Делал вид, что живет.
Посидела минуту в тишине.
Потом взяла телефон, прочитала сообщения.
Лена: «Завтра в обед забегу. Есть что показать. Доверься».
Артем: «Ты где?»
Артем: «Кира уснула. Я прочитал ей сказку. Но она хотела тебя».
Артем: «Анна, что происходит? Я чувствую, ты меня избегаешь. Давай поговорим».
Артем: «Я люблю тебя. Что бы ни случилось».
Я смотрела на последнюю фразу и не знала, что и думать.
Любит? Конечно, любит.
Просто переписывается с другой женщиной на сайте знакомств. С женщиной, у которой стоит мое фото на аватарке.
Ничего странного.
Я убрала телефон в карман, вышла из машины.
В прихожей горел ночник. Пахло чем-то сладким — кажется, Кира упросила мужа купить пирог. Туфельки дочери валялись в коридоре, куртка висела на стуле. Он даже не повесил ее в шкаф.
Я разулась, навела порядок. Прошла на кухню.
Я разулась, повесила куртку.
Прошла в спальню.
Кира спала на моей половине кровати — раскинувшись, разметав волосы по подушке. Рядом лежал рисунок. Я взяла рисунок в руки, посмотрела.
— Прости, дочка, — прошептала я. — Я так устала.
— Не извиняйся, — раздалось с порога.
Я вздрогнула. Артем стоял в дверях, прислонившись к косяку. футболке, в спортивных штанах, босиком. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, на щеках — небритость.
— Ты чего не спишь? — спросила я.
— Ждал тебя.
— Я же сказала — задерживаюсь.
— Ты всегда задерживаешься. Но раньше хотя бы отвечала на сообщения.
Я промолчала. Положила рисунок на тумбочку, села на край кровати.
— Аня, — он сделал шаг ко мне. — Что происходит? Ты как чужая. Избегаешь меня. Не разговариваешь. Я что-то сделал?