Ищу жену. Срочно! — Харли Напьер

Этот адски длинный и сложный день наконец-то подходит к концу. Дом затихает, наполняясь
мягким светом ночников и мерным тиканьем часов. Гуля выходит из детской, аккуратно прикрывая
за собой дверь — Вика наконец-то заснула, вымотанная впечатлениями, врачами и новыми
игрушками. Мы сделали это. Мы закрыли все долги перед совестью.

Жена проходит мимо меня, едва коснувшись плечом, и сразу ныряет в ванную. Щелчок замка. Шум
воды, бьющей о поддон. Внутри меня всё натягивается, как раскалённая струна, готовая
лопнуть. Вся ярость недели, все допросы, гнилые разговоры в отделении, липкий страх за семью
— всё схлопывается в одну-единственную, пульсирующую, почти болезненную потребность.

Я иду к ней.

В ванной жарко, воздух густой, тяжёлый от пара и сладковатого цветочного аромата её геля.
Стеклянные дверцы запотели до полной матовости, но сквозь белёсую пелену проступает её
силуэт — изгиб талии, округлость бедра, движение рук, поднимающих волосы. Я сбрасываю одежду
прямо на мокрый пол, ткань шлёпается тяжело, и открываю кабину.

Гуля вздрагивает, оборачивается резко. Вода стекает по её лицу, по шее, собирается в
ложбинке между ключиц, скатывается дальше по груди, тяжёлой от молока, с чуть потемневшими
ареолами. Кожа блестит, горячая, почти обжигающая. Соски напряжены — то ли от внезапного
сквозняка, то ли от моего взгляда. Она смотрит на меня расширенными глазами, зрачки огромные
в полумраке.

— Миш… — выдыхает она, но я уже вхожу, прижимаю её спиной к тёплому кафелю.

Губы находят её губы — жёстко, голодно, с привкусом воды и её собственной кожи. Я чувствую,
как её язык сразу подаётся навстречу, как она всасывает мой язык, как будто тоже всё это
время голодала. Мои ладони скользят по её мокрым бокам, ощущая, как под кожей перекатываются
напряжённые мышцы, как дрожит живот, когда я провожу пальцами ниже пупка.

Я опускаюсь губами к её шее — там, где бьётся жилка, быстро, неровно. Вылизываю солёную
воду, прикусываю кожу чуть сильнее, чем нужно, и слышу, как у неё срывается дыхание —
короткий, влажный всхлип. Мои руки тем временем находят её грудь. Соски твёрдые, горячие,
набухшие. Я провожу большим пальцем по одному, слегка сжимаю — и Гуля выгибается, впиваясь
ногтями мне в плечи. Из её горла вырывается низкий, почти звериный звук.

— Больно? — хриплю я ей в ухо.