— Меня очень мучает одна мысль, Миш. То, что в наших силах спасти чью-то жизнь, и мы можем
этого не сделать просто из мести. Да, они натворили страшных дел, они разрушили семью Вики,
они пытались нас сломать… Но эта девочка, её названная дочь… она ведь не выбирала себе
такую тётку. И теперь уже практически мать. Она не виновата в грехах своей семьи. Она просто
хочет дышать. И если Вике это никак не навредит, если это просто забор клеток — безопасная,
современная процедура… я думаю, мы должны это сделать.
Я смотрю на Гулю и поражаюсь широте её души. После всего того ужаса, через который она
прошла, после погонь и страха за собственную жизнь, она находит в себе место для милосердия
к тем, кто её уничтожал. В этом её сила, которую не купить ни за какие миллионы Чумак.
— Ты уверена, Гуль? Ты понимаешь, что мы идем на сделку с тем, кто хотел нас растоптать? —
спрашиваю я, всматриваясь в её лицо.
— Да, Миш. Уверена. Давай спасем её. Пусть эта черная история закончится чем-то светлым, а
не только тюремными решетками и новыми смертями. Мы не можем стать такими же, как они —
холодными и расчетливыми.
Она притягивает мою голову к своему плечу.
— Миш, я всё проверила. В этой процедуре нет ничего опасного для ребенка. Это не операция в
старом, страшном смысле слова, это современная медицина, почти как переливание крови. Вике
это никак не навредит физически, понимаешь? Она просто поспит часок под присмотром врачей, а
потом встанет и пойдет дальше рисовать свои картинки в альбоме.
Гуля делает паузу, и я вижу, как в её глазах, отражая свет кухонной лампы, блестят крупные
слезы.
— У меня душа за неё болит, Миш. Мы ведь теперь знаем правду. Мы можем спасти человека,
понимаешь? Можем подарить жизнь восемнадцатилетней девчонке, у которой впереди целая
вечность. Да, её родственница — монстр, на ней кровь… Но если мы сейчас пройдем мимо,
закроемся в своей обиде и страхе — мы станем частью этого зла. Мы не можем допустить, чтобы
еще одна жизнь оборвалась, если ключ от её спасения лежит у нас в кармане. Нужно помочь,
Миш. Просто по-человечески. Ради Вики, чтобы она росла в мире, где добро побеждает.
Я молча притягиваю её к себе и утыкаюсь носом в макушку, вдыхая запах её волос. В этом вся
моя Гуля. Пока весь мир вокруг рушится и ищет виноватых, она строит мосты.
— Хорошо, родная. Раз ты так чувствуешь… значит, так и сделаем. Я завтра же свяжусь с
поверенным Нины. Пусть готовят все документы, лучших врачей и полную юридическую защиту для
Вики.
Решено. Картина отправится в профессиональную галерею под охрану, где её никто не тронет, а
Вика… Вика станет для кого-то настоящим, необъяснимым чудом. И, может быть, именно этот
поступок, прощение врага ради спасения невинного, наконец-то выжжет всю ту черноту, которая
преследовала нас всё это время.