И дома, и на прогулке мы все о вчерашнем вечернем и весьма неприятном и досадном происшествии старались не вспоминать. Сволочи взяли и сорвали очередную репетицию нашего заводского самодеятельного вокально-инструментального ансамбля «Май»! Да, неприятно, но пока для меня всё чудесно обошлось. Но это из-за некоторых подлых «оборотней в погонах» из нашего Ленинградского управления Комитета государственной безопасности, попытавшихся вчера нагло подбросить мне валюту, сегодня нас настойчиво пасли и милиция, и «кровавая гебня». И то, ведь, сволочи, пожадничали! Надо же, решили подбросить лишь какие-то жалкие пятьсот долларов, ещё и мелкими купюрами из десятка забугорных стран! Явно посчитали, что так для нашего советского суда, и самого справедливого в мире, убедительнее будет? Дёшево, козлы, меня оценили! Тем не менее, я запросто мог получить лет десять тюрьмы за незаконные валютные операции и лишиться всего! И, главное, детей! Но, к счастью, у старшего лейтенанта Рината Збарского, надо же, даже кадрового сотрудника, и его тайного внештатника или «стукача» Олега Видова, и вполне солиста нашего ансамбля, ничего не получилось. Хотя, как случайно и зло вырвалось во время предварительного следствия у раздосадованного капитана Рощина из нашего Кировского РОВД, чего можно было ожидать от наглого западноукраинского еврея, ещё и с крымскотатарскими корнями? Капитан явно недолюбливал зарвавшегося «чекиста». Но «неплохо» отметился в этой странной истории и скромный русский парень из эстонской Нарвы. Это уже Видов. Тоже не лучше своего куратора оказался. Теперь явно сами и пострадают! Я и капитана Владимира Лившица, вроде, тоже хитрого еврея откуда-то из-под Кривого Рога, и лейтенанта Константина Слонова, пусть и русского, но, как оказалось, и потомственного чекиста из Ленинграда, явившихся вместе с Збарским арестовать меня, выгнал бы из КГБ. В назидание другим! Если даже сами не причастны к этой подлой провокации, всё равно до последнего вместе с «оборотнями» работали и им откровенно потворствовали. Наверняка знали, с кем работали и что намечалось! Сволочи!
Да, настроение у меня никуда! И мои близкие ко мне с лишними распросами не лезли. Я бы им всё равно не ответил. Зачем трепать себе и им нервы? Главным — самым важным и приятным для меня, являлось заявление Инги, сделанное ей прошлой ночью:
— Слава, я ничего лишнего не хочу знать, но ты у меня точно молодец! — А потом она нежданно, на радость мне, ещё и добавила! — Я никогда себя так нервно не чувствовала и за тебя не переживала! Поверь, не вру! Точно в тебя влюбилась!