Люди Коршунова отслеживали Потёмкина в течение нескольких суток. Пока Суворин пел соловьём перед камерой, разведчики зафиксировали, что князь Смоленский находится в своей городской резиденции на Княжеской набережной. Коршунов подтвердил координаты: Потёмкин не попытался бежать. Либо не успел, либо не счёл нужным. Зная характер этого человека, я ставил на второе. Илларион Фаддеевич привык решать проблемы, не покидая кабинета.
Резиденция Потёмкиных открылась из-за поворота, когда мы выехали на набережную. Не небоскрёб Суворина и не Смоленский кремль, который княжеская семья оставила ещё в прошлом веке, перебравшись сюда, в современную постройку. Символичный жест: Потёмкины намеренно порвали со старой крепостью, демонстрируя, что их власть не нуждается в каменных стенах, потому что держится на вещах менее осязаемых и куда более прочных. Особняк представлял собой трёхэтажное здание тёмного камня с колоннадой вдоль фасада и тяжёлым портиком над главным входом. Старые деньги, тяжёлая архитектура, никакого стекла и хрома. Высокая кованая ограда тянулась по периметру, и я ощущал на ней магические контуры защиты. Серьёзные, многослойные, поставленные профессиональным артефактором. Для обычного мага преграда непреодолимая.
Машина остановилась в тридцати метрах от ворот. Я вышел первым. Ночной воздух пах мокрым камнем и речной сыростью от близкого Днепра. Фонари на набережной горели через один, отчего тени от деревьев ложились длинными полосами на тротуар.
Набережная перед резиденцией была пуста. Ни полицейских патрулей, ни армейских кордонов, ни бронетехники, которую следовало бы ожидать у дома князя, только что обвинённого в государственном преступлении в прямом эфире.
Я ожидал этого. Коршунов работал параллельно с операцией в телебашне, и одновременно с началом эфира его люди инсценировали нападение на полигон «Чёрная Верста» за городом. Ту самую локацию, где Потёмкин годами проводил эксперименты с Бездушными и людьми, хранил достаточно секретов, чтобы командование гарнизона бросило туда всё, что имело под рукой. Смоленские спецслужбы и ближайшая армейская рота сейчас прочёсывали периметр Чёрной Версты, реагируя на угрозу, которой не существовало.
Элегантно. Коршунов стоил каждого рубля жалованья, которое я ему платил.
Полицию парализовал сам эфир. Каждый сотрудник и каждый начальник участка видел, как Суворин под присягой называл имя их князя, перечисляя преступления, за которыми обычно следует отречение от власти. Защищать Потёмкина после такого означало стать соучастником. Ни один полицейский чин в здравом уме не подпишет себе подобный приговор, пока не получит прямого приказа сверху, а сверху приказать было некому.