— Умойся, — бросил он, уже застегивая брюки. И ушел, оставив дверь открытой, чтобы слуги видели меня — раздетую, покрасневшую, его.
Моё тело болело, но не так как душа. Потому что даже сейчас, когда он ушёл, я ждала, когда он вернётся. И это делало меня слабой.
Я лежала, глядя в потолок, и понимала — это не секс. Это наказание. И я приняла его, не издав ни звука. Но когда его шаги затихли, я дотронулась до синяка на запястье и улыбнулась. Потому что завтра эти следы увидит весь дом. А значит — увидят и те, кто все еще ищет способ забрать меня у него. Пусть попробуют. Я не просила его остановиться. И он не собирался.
Утро застало меня одну. Я проснулась от яркого солнца, которое заставила меня поморщиться. Я даже не хотела вспомнить, что было ночью. Противно. На подушке лежал его перстень. И следы его зубов на моей коже. Я сжала кулак. Ненавижу. Но это уже не имеет значения. Я просто уже устала. И сейчас я поняла, что меня сломали. Либо это всего иллюзия.
Встав с кровати, я решила подойти к окну и открыть, но снова отец. Я снова его вижу. Я отскочила как псих от таблеток, ударившись со всей силой об шкаф затылком, а затем потеряла сознание.
Энтони
Я понимал, что ей нужно рассказать. Понимал, что я творю всякую хуйню, когда только вижу её. Но она уже сломалась, она видит своего папашу. Она смеётся во сне. Её ломает во сне, будто она наркоман, который просит дозу.
Первый раз, когда я увидел её в клубе, я глаз не мог оторвать. Такая распутная, но в тот же момент она элегантнее всех других. Её движения в танцах это словно змея, которая обвивается вокруг своей жертвы.
Те моменты, когда она сбегала от меня. Я чувствовал неистовое возбуждение, потому что мне нравится её ловить. Точнее сначала видеть этот блеск надежды, что она убежит от меня, а затем её чёртово и красивое разочарование. Она не убежит. Она моя.
Все те моменты, когда её похищали, я знал, что найду её. Я знал, что её найдёт Риккардо. Она в защите у двух семей. Она грёбаная сука, которая за несколько месяцев, смогла что-то в нас во всех поменять. Но я не сдамся так просто.
Когда она кричит на меня, а особенно в том театре. Клянусь, что я хотела трахнуть её прям там, а она хотела меня. Её глаза, а точнее всё её настолько чертовское, красивое лицо это выдаёт. Я как только подхожу к ней, я сразу чувствую, что она хочет меня. Блядь она хочет меня после всего того говна, что я сделал для неё.
Она мазохистка. Всегда выбирала меня, она всегда будет выбирать меня.
А этот ублюдок Риккардо, он просто пытается перетащить её к себе. Он смотрит, как будто она уже его. Но этому блядь не бывать. И будь у меня воля, я давно бы ему мозги на стену выбил. Потому что как он на неё смотрит, он смотрит на то, что моё блядь. Мне охота либо убить льдинку, либо вырвать глаза Риккардо.