К. ФеЛония
Меня вывели через чёрный ход и буквально затолкали в чёрный «Мерседес».
Дверь захлопнулась.
И я чувствую как цепи сковываются на моих руках, ногах, сердце. Как во рту теперь нет места словам, а в горле нет крика. Нет ничего моего. Теперь все это его.
Так начался мой ад. Или рай? Пока я не была уверена. Но одно знала точно — назад дороги нет. И нет моего спасения. Я умру. Не сегодня так завтра, а если не завтра, то эта мука продолжится очень долго.
До этого момента я думала, что я несильно то и свободна. Но сейчас я прекрасно понимаю, что именно тогда, когда я танцевала, гуляла, спала и просто жила я была свободнее чем кто либо другой.
Но сейчас все по щелчку пальцев изменилось. Меня везли в неизвестность.
Чёрный «Мерседес» плавно скользил по ночным улицам, но мой желудок сжимался от тревоги. Энтони сидел рядом, молча курил сигару, даже не глядя в мою сторону. Как будто я была просто вещью, которую он прихватил с собой по пути. Хотя почему как будто? Ведь это так и было. Лично для него я просто оболочка, которая дышит и у которой бьется сердце.
В машине стояло молчание, только звук мотора. Да и прокуренный кашель от водителя. Я смотрела в окно, наслаждаясь вечерним городом. Смотрела как люди ходят, болтают, я уже скучаю по такому образу. Хотя прошло от силы двадцать минут. Я поглядывала на его профиль: нос чуть с горбинкой, губы не сильно большие, не сильно пухлые, ярко выраженные скулы. Гладко выбритая борода, нет никакой щетины. Черные волосы подстрижены под полубокс, густые черные брови и вроде голубые глаза. Не слишком рассмотрела в цветах клуба. Молчание. Это уже мне надоело.
Когда чувствуешь, что твоя жизнь — это огонь, каждый миг наполнен яркостью и жаром. Ты живешь, словно в пламени, где страсть и боль переплетаются в неразрывный танец. Иногда этот огонь согревает, иногда обжигает, оставляя на душе глубокие шрамы. Ты горишь долго, и в этом горении есть своя красота. Это искры вдохновения, порыв к действию, стремление к мечтам. Но вместе с этим приходит и мучительное осознание. Буря эмоций превращается в хрупкий пепел, а страсть — в усталость.
Ты не раз останавливаешься, чтобы задаться вопросом: «А что же на самом деле осталось после этого огня?» И вдруг, когда останавливаешься, понимаешь, что вся твоя жизнь оказалась спичкой. Маленькой, хрупкой, которая едва ли успела разгореться. Ты осознаешь, что все эти воспоминания — лишь дым, исчезающий в воздухе.