— Они все врут, — прошептала я. — Энтони, Риккардо… даже ты. Все хотят что-то от меня, но никто не скажет правду. — Я встала, подошла к слуховому окну. Легкий толчок — и оно распахнулось, впуская ночной ветер.
— Что ты делаешь? — голос Кармелы стал резким.
Я забралась на подоконник, глядя вниз. Высота была головокружительной. Асфальт внизу казался таким твердым… таким окончательным.
Спасение.
Ветер трепал мое платье, волосы хлестали по лицу. Я сделала шаг вперед, ощущая пустоту под босыми ногами.
— Я устала быть пешкой, — сказала я, мой голос срывался на рыдание.
— Послушай меня! — Кармела кричала теперь. — Ты не одна! Я еду! Держись!
Но ее голос уже тонул в гуле ветра. Я закрыла глаза. Я понимаю, что суицид не выход, что я могла бы жить дальше, но как мне жить в этом чёртовом мире. Я сделала шаг, чувствовала как высота зовёт меня, как ветре подзывает мои волосы.
Сильные руки обхватили меня сзади, резко стащив с подоконника. Я вскрикнула, падая назад — в чьи-то объятия.
— Нет! Отпусти! — я визжала, вырываясь из сильных рук Энтони.
— Льдинка, ты совсем сумасшедшая? — его голос дрожал от ярости. — Какого черта?!
Я вырвалась, визжала, рыдала, царапала его руки. Билась ногами, скатывалась вниз, чтобы избежать его рук.
— Оставь меня. Дайте мне умереть, — прошипела я, изгибаясь в руках своего наркотика.
— Нет! — Он тряхнул меня так, что зубы стукнули. — Ты думаешь, это выход? Убежать? Сломаться?
Я развернулась к нему и дала леща, точно так же как в тот раз после похорон.
— Я уже сломана! — крикнула я, слезы текли как ручей.
— Нет! — он прижал меня к груди так сильно, что стало больно. — Ты борешься. Все это время ты борешься. И я не позволю тебе сдаться.
Я разрыдалась. Я устала. Очень сильно устала. Хочу к маме… Да я взрослая девушка. Да в свои двадцать пять хочу к матери. Что в этом такого? Хочу тепло её рук, её монотонный голос когда она рассказывает историю про отца и свадьбу.
— Живи, — прошептал он, целуя мои волосы. — Просто живи.
— Я не хочу, — прошептала я, слушая как его сердце бьётся у меня под щекой.
Сначала мне казалось, что Энтони мертвый, а я живая, но всё совсем наоборот.
— Если ты умрёшь, льдинка, — он замолчал.
Я подняла взгляд и посмотрела на него, он смотрел на меня. Я не поняла, что он хотел сказать, но в глазах у него что-то было. Он без слов просто поднял меня на руки, словно маленькую девочку, которая разбила себе ноги.
Он снова не смотрел мне в глаза, снова стал раздражаться. Я совершенно его не понимаю, что с ним происходит внутри, в голове. Какие мысли у него насчёт меня, насчёт всех?