Голоса за стеной были отчетливы.
— А если устроить Клари на шее?
— Я вас правильно понимаю, леди Ровена? На шее? Леди демонстрирующая власть над королем?
Рука Ингренса проникла под ворот платья и нагло накрыла грудь. Я чуть не застонала от восторга, подаваясь ближе — именно в близости, в прикосновении кожи к коже я теперь нуждалась как цветок в воде.
— Зачем вам план, леди? — он оторвался от губ. — Вы планируете осаду моего замка?
Внешне голос был строг и подозрителен, зато на губах гуляла тонкая полуулыбка. Мы разговаривали для тех, кто снаружи.
— Не планирую, Ваше Величество… — выдохнула. — Мне лишь нравится знать, что где находится.
— Похвально. Мне — тоже, — заметил Ингренс. Мужские пальцы нащупали и чувствительно крутнули затвердевшую пику соска. Вторая рука поползла под юбку. Я сделала большие глаза, пытаясь удержать подол. Ингренс улыбнулся и отрицательно покачал головой, настойчиво преодолевая сопротивление.
«Что ты делаешь?» — беззвучно спросила. — «Нельзя же…»
— Люблю рассматривать интересные планы, — вежливо сообщили мне. — Это сразу настраивает на работу.
Он присел, быстро задрал на мне юбку, потянул белье вниз и на несколько секунд замер, рассматривая. Душно краснея и остро ощущая присутствие родителей за стеной, я почувствовала откровенный поцелуй.
Безумие… Сладкое безумие стоять в этой комнате с откровенно поднятой юбкой около распахнутой двери. Но я соглашалась с этим безумием, обеими руками, обеими ногами, всем, вся. Чувствуя внизу бесстыдный язык, я откинула голову, стукнувшись макушкой о ровные отряды тканевых корешков, с ученой бесстрастностью наблюдающих за творящимся развратом.
Напоследок красноречиво потеревшись об меня бедрами, Ингренс поднялся. Он поправил мое платье, облизнул губы, и тут уже я потянулась к нему с поцелуем. Возвращаться в комнату не хотелось.
— Приятного изучения, леди… — с трудом отодвинув меня, проговорил Дракон, вложил в руки белую папку, и с усмешкой кивнул на все еще открытую дверь, за которой живо продолжалось обсуждение.
Прижав план к груди, как обретенное сокровище, я нехотя пошла на выход. Оба поцелуя — сверху и снизу — отчетливо горели на коже огненными метками.
К счастью, никто на меня не смотрел. Только мама одной из своих фирменных улыбок дала понять, что примерно понимает, чем мы там занимались. Я покрепче вцепилась в шершавую тканевую обложку.
Ингренс вернулся через минуту и, как ни в чем не бывало, устроился за столом. Несколько секунд он сидел, задумчиво подпирая подбородок длинными пальцами, и внимательно следил за участниками спора из-под ресниц.