Последние недели я имитирую сама себя. Со мной осталась только девочка Кларисса: ребенок, который случайно закрыл дверь, не знает, как открыть, и то ревет, то улыбается, то говорит ерунду через замочную скважину. Я вдруг потеряла интерес к ремонту, к платьям, к будущем дому… Ко всему. Единственным занятием, которое я еще могу терпеть, стало развлечение маленькой Клариссы. Да, я занимаюсь тем, что схожу с ума. Ингренс же говорил, что надо попробовать.
Пробую…
Порой я вяло думаю, что он бесчувственный монстр, но уже не верю сама себе. Неважно. Я схожу с ума целенаправленно и методично.
Один день я делала все наоборот: спала под кроватью, одевала одежду наизнанку, ходила задом-наперед, называла завтрак ужином, ела суп вилкой и даже начала говорить слова-наоборот. Последнее оказалось интересной задачкой для разума: если в начале дня было нелегко, то к вечеру я могла практически сходу сказать наоборот сразу целое предложение.
Другой день я произвольно назвала водным, только глянув на разливающуюся за окном весну. Водный день — это вода. Я плавала в лужах, в каждой луже. Некоторые из них были так велики, что должны были казаться девочке морем. Я заставляла ее плавать по морю разными способами. На спине, на животе, на боку. Было весело, холодно и грязно.
Мама пытается со мной разговаривать. Отец взывает к разуму, даже пытался приказывать. Я только смеюсь. У меня был и такой день — день смеха. Смеяться над всем оказалось не так просто… сначала. Но к вечеру, я уже легко могла рассмеяться на закат.
Я учусь сходить с ума. Это не так легко, когда ты еще в своем уме. И очень сложно, когда единственное, что хочется — лежать бревном, молча ожидая, когда пройдет боль. Кстати, когда? Пятидесятый день пошел… Сколько можно?
Сейчас в воздухе мелодично позвякивают колокольчики, сладко пахнет первыми распустившимися цветками, а солнце тепло ласкает кожу. Я принимаю и раздаю поздравления. Мама организовала пикник в честь дня весны, и к нам слетелись, кажется, все высокородные семьи Запада. Отбиваясь от нескончаемого потока желающих завести разговор, я внезапно понимаю, что мы заняли верхнюю строчку в рейтинге самых влиятельных местных семей. Взрослые мужчины не отходят от моего отца, женщины — от матери, мне же достались молодые драконессы и молодые мужчины. Первые хотят узнать горячие детали из первых рук, вторые — открыто флиртуют. Я растягиваю губы в улыбке, автоматически протягивая руку в белой перчатке шатену с копной буйных кудрей. Мужские пальцы держат крепко.
— С весной, леди! Вы очаровательны!