Моя рука лежала на локте Ингренса, когда мы неторопливо шагали вперед под прицелом десятков глаз высокородных гостей. Среди них были мои родители, высокородные Драконы, представители знати других родов, несколько западных семей. Мы направлялись к Книге. Огромная священная магическая книга, которая фиксировала смешение крови каждого великородного, лежала в центре зала на каменном постаменте. Испещренные записями страницы были бесконечны, на страницах навсегда оставались записанные кровью союзы великородных — книга хранила все. Ее нельзя было унести или уничтожить — вечный артефакт, созданный изначальными.
На мне были накладные когти, когда Ингренс взял мою руку. Еще один подлог из многих… Ощущая на языке смешанную с горьким радость, я тихо кольнула собственную ладонь. Темно-красная капля крови тут же налилась на испуганно запульсировавшей коже.
Взгляд Ингренса прилип к этой капле. Узкие зрачки расширились, жадно впитывая блестящий темно-красный шарик, серебро радужки опять начало покрываться мутью матовой патины. Ингренс замер. И тут же улыбнулся.
— Я вижу тебя, прелесть, — вдруг сладко произнес он, взглянув на меня как-то по-новому.
«Что?»
Непонимающе подняла брови, ощущая, как всколыхнулась внутри странная тревога. Ингренс перевел взгляд на алую каплю.
— Прелесть… — повторил он.
Потянулись несколько длинных секунд.
Церемониальный зал был полон гостями, которые молча смотрели, как король медлит. Смотрели — и делали выводы. Я сглотнула.
— Ренс… — тихо позвала.
Ингренс с трудом перевел взгляд на меня. Не улыбнувшись, сжал руку, наконец, накрывая своей.
— Прими мою руку, леди Кларисса из рода Золотистых. Клянусь хранить тебе верность, — четко произнес он заготовленные слова, взирая на меня сверху вниз. Голос лился серебром, но был подчеркнуто равнодушен и отстранен. Взгляд — тоже.
Меня кольнули и взгляд, и голос. Неужели он ничего не чувствует?
Неправильно…
— Принимаю твою руку, король Ингренс из рода Белых. Клянусь хранить верность… и любить тебя всегда, — я отклонилась от клятвы, желая проявить настоящее хотя бы в такой малости.
Глаза Ингренс остро сверкнули льдом, губы сжались в тонкую полоску. Теперь мы должны были развернуться к гостям рука к руке — по программе значилась благословляющая молитва от высшего мага, но Ингренс помедлил. Затем вдруг наклонился и надолго прижался губами к тыльной стороне моей ладони. Кожу опалило огнем дыхания Дракона.
Я не удержалась от счастливой улыбки. В момент все неправильное стало неважным. Ингренс тоже нарушил программу соединения — выражение чувств не предполагалось. Передо мной стоял он, мой тот самый. Он целовал мне руку, а поцелуй горячим клеймом отпечатывался у меня на щеках, губах. А затем и в сердце.